— Почему ты так рвешься из дому?

— Питер, я смертельно боюсь! — И она действительно боялась, это было написано у нее на лице и проступало даже через макияж. Руки дрожали, едва не расплескав мартини.

— Чего? Ведь совершенно нечего бояться!

— Я… — вдруг она запнулась, словно о чем-то вспомнив. — Питер, давай уедем нынче вечером, когда уйдет Уинтерс.

— Это не лучшая идея, нас могут обвинить в неуважении к властям или в чем-то в этом роде.

Меня снедало любопытство, по только она могла мне сказать, почему ей так приспичило покинуть Вашингтон.

Элен курила резко, по-мужски, совсем не так, как делают другие девушки. Казалось, это ее несколько успокоило.

— Думаю, это нервное, вот и все, просто запоздалая реакция.

— Я бы сказал, что все это время ты была неестественно спокойна. Никогда прежде ничего подобного я не видел и просто поражался, как вы с матерью сохраняли хладнокровие и ясность мысли.

Удар достиг цели, по лицу Элен промелькнула, словно крыло птицы на солнце, тень волнения. Но она ничего не сказала.

— У нас просто очень хладнокровная семья.

— Могу понять, — кивнул я. — Ты долго жила вдали от дома и была не слишком привязана к отцу, но миссис Роудс… Как-то странно она ко всему этому отнеслась.

— Ах, — рассеянно отмахнулась Элен и встала. — Мне кажется, стоит смешать еще по одному мартини. Все нужное у меня в ванной; просто сила привычки. В прежние времена я всегда держала в ванной бутылочку из-под зубного эликсира, наполненную джином.

С этими словами Элен исчезла. Слышно было, как она возится в ванной. Где-то в доме хлопнула дверь, спустили воду в туалете: жизнь продолжалась, несмотря ни на что. В меланхоличном настроении от первого мартини и нараставшем предвкушении второго я бродил взглядом по комнате девушки, которая одно время была моей невестой.

Довольно странная подборка книг. «Близнецы» Бобси рядом с «Фанни Хилл», «Леди Чаттерлей» и «Пиратами». Все — как в реальной жизни. Культурные интересы Элен резко изменились после достижения половой зрелости. Только толстый том «Записок конгресса» намекал на ее происхождение и положение. Но выглядел он так, словно его никогда не открывали.

— Вот и я, милый, — она немного раскраснелась, и я решил, что она взяла немалый процент с того, что приготовила мне. Я произнес тост, и до ужина мы обсуждали достоинства «Фанни Хилл».

Впервые после моего приезда в Вашингтон можно было сказать, что за столом царило дружеское настроение. Не добродушное или веселое — собравшиеся за столом были для этого слишком солидными людьми, но, по крайней мере, не мрачное. Пили бургундское, ели жаркое, и даже миссис Роудс улыбалась сквозь черные кружева и черный янтарь, как луна в последней четверти.