— Погоди! Сюда, надеюсь, никто не подходил. Прямо к серванту?

— Нет, — Евгений таращился на Вашко. — А что?

— Следы на полу… Хорошо бы…

— Заметано! Раз плюнуть.

— А может, не Тушковская? — вдруг засомневался Вашко.

— Исключено — на крышке номер написан. Чем-то красным, вроде карандаша. Не стирается… Цифирки в точности, что вы записали…

— А говоришь, не подходил!

— Хм… — стушевался оперативник. — Я осторожненько.

— Ну-ну… Поглядим! — он обвел взглядом помещение. — Прошу до эксперта — ни одной живой души! Евгений, проследи!

— Хорошо, сделаем. Только я вот чего думаю, — зашептал он на ухо еще стоящему рядом Вашко. — Никаких следов мы не найдем.

— Отчего? — Вашко принялся большим пальцем отправлять усы.

— Не такой этот парень дурак. Взял перчаткой и баста! Ищи ветра в поле.

— Говоришь с таким спокойствием, будто у тебя дома этого добра, — он кивком указал на урну с прахом, — полным полно.

Достав сигареты, Иосиф Петрович вышел на лестницу и, чиркнув зажигалкой, закурил. — Пальчики и обувь! Пальчики и обувь.

— А зачем ему это потребовалось? Как думаете? Вроде, этот водила психически нормален.

— Спросим об этом, обязательно спросим — ему-то от нас точно никуда не деться. Как, кстати, его здоровье?

— Нормально! Уже ходит, как миленький. — Вспомнив о чем-то, Лапочкин хлопнул себя по лбу и спешно полез в карман пиджака. — Чуть не забыл. Он просил вам передать сверточек. Говорит, обязательно! Не забудь.

Вашко пренебрежительно левой рукой взял поданный Ла-почкиным кулек из оберточной бумаги, помял, не разворачивая, пальцами — внутри что-то шуршало и мягко пружинило.

— Хм… — он отвернул краешек бумаги — шуршание усилилось.

Пришлось Вашко заняться делом всерьез — Лапочник с любопытством поглядывал на руки начальника, степенно разворачивающего сверток. Сигарета, зажатая в уголке губ, дымила и Иосифу Петровичу пришлось прищурить левый глаз, который пощипывало от сизоватой струйки табачного дыма.