— А-а-а… — досадливо поморщился Липнявичус. — Это для слабонервных. В конце концов не мне отчитываться перед Баранниковым и, надеюсь, не тебе.

— Перед министром я действительно не отчитываюсь. Он же, я тебе говорил, сделал ставку на милицию. А вот перед руководством Общественного комитета обеспечения госбезопасности — мне держать ответ, я дал слово.

— Все ж таки есть над тобой вожди! — расхохотался Липнявичус. — Не новые, так старые… Не то что я — реконструирую в свободное время сортиры из-за отсутствия для моих подразделений на сегодняшний день служебных площадей.

Не ершись, — прикуривая сигарету, прищурил глаз от едкого дыма Карелин. — Делаешь же что-то по личной инициативе. Глядишь, потом зачтется…

Только для того, чтобы квалификацию не потерять…

— Будешь таскать ко мне личные дела выживших из ума пенсионеров ментовских — точно деквалифицируешься. Тут проблема за проблемой: Скоробогатова сидит дома и молчит, ей никто не звонит, она тоже никому. На контакт с Гурковой никто не вышел — даром сколько времени держу там наружку.

— Все донесения у тебя?

— По Гурковой у меня.

— Дашь посмотреть?

— Нет. Не положено.

— Ну и хрен с тобой. Тогда сам собирай информацию.

— Иозас, стой, не уходи… Так уж и быть. Что ты хотел там увидеть?

— Нет ли в каком сообщении того, что в подъезде ли, около или на подходе фигурировал какой-нибудь субъект, похожий на Вашко?

— Фантазии у тебя, однако…

Нехотя Карелин открыл сейф и достал тонкую синюю папку, в которой, судя по всему, было никак не больше пяти — семи листков. Сев за стол, он по очереди брал один за другим и, далеко вытянув руку, будто страдал дальнозоркостью, глазами пробегал текст.

На третьем листке он споткнулся:

— Вот, что-то похожее… Смотри!

Липнявичус взял предложенный лист — это был стандартный отчет сотрудника наружнего наблюдения: со словами «объект», «указанное местоположение», «пост сдал», «пост принял».

— А ты говоришь, что Вашко ни при чем! — воскликнул Липнявичус. — Сидел на лавочке, хватался за сердце… А усы-то, физиономия в цвет!

— Пожалуй, ты прав… — он снова взял в руки личное дело и принялся листать его с большим интересом, чем ранее. — Медаль, медаль, благодарность, ценный подарок… — перечислял он страницы награждений. — На этой должности семнадцать лет… Последнее звание подполковник. Чего, интересно, если столько у него раскрытий, папаху не дали? Не умеют ценить в милиции кадры!