У них был отчёт майора Когтина, который будет зачитан прокурором в качестве обвинительной речи. С ещё более дерьмовыми изображениями тел.

Также у них был подозреваемый (обвиняемый), с которым Шариков вряд ли сможет поговорить до суда — и это явно было не простым стечением обстоятельств.

Исчезновение Матиаса — самый странный аспект этой истории. И он больше всего мучил молодого лейтенанта. Теперь, глядя в узкие хищные зрачки своего босса, Шариков был почти уверен, что это он убил их судмедэксперта.

Шариков: Что с Матиасом?

Волоски в ушах Когтина тревожно дёрнулись от услышанного: По-твоему я должен это знать?

Шариков пожал плечами: Может, и не должен. Но неужели у самого опытного мента Зверска нет никаких предположений насчёт исчезновения своего коллеги?

Когтин: У засранца было много проблем, все это знали.

Шариков: Кто это ВСЕ?

Когтин: Малой, ты тут меньше года. И считал этого барсука своим единственным дружком, хотя знал о нём меньше, чем о той белой шалаве, к которой ходишь в Бордель. (Шариков зарычал, но майор лишь презрительно фыркнул) Да брось ты это, дурачок. Не того пугаешь. А про Матиаса я вот, что скажу: мы с этим мудаком работали бок о бок пятнадцать лет. Он был по уши в долгах, плотно сидел на наркоте и ещё хер знает какие секреты хранил при себе. А ты, тупая шавка, клеился к нему в друзья. Да на тебя смотреть смешно было.