— И вы поехали туда?

— Да.

— Что произошло потом?

Ульф выпрямился на стуле:

— Рогер был мертв. Юхан пребывал на грани нервного срыва, поэтому я как мог постарался его успокоить, а потом усадил в машину.

Ванья отметила, что в голосе Ульфа совсем не чувствуется волнения. Как будто он выступает перед коллегами и клиентами, стараясь показаться корректным и опытным оратором.

— Потом я занялся Рогером.

— В каком смысле занялся? — поинтересовался Торкель.

— Я оттащил его в лес, чтобы его не было видно. Потом сообразил, что пуля может вывести на след, поэтому мне пришлось ее извлечь.

— Как вы это сделали?

— Я сходил к машине и принес нож.

Ульф остановился и резко сглотнул. «Неудивительно», — подумал сидящий в соседней комнате Себастиан. До этого Ульф не являлся активно действующим лицом, он лишь переместил тело, но не причинял ему вреда. Самое тяжелое начинается теперь.

В комнате для допросов Ульф попросил стакан воды. Торкель принес воду, и Ульф отпил два-три глотка. Потом поставил стакан и вытер рот тыльной стороной ладони.

— Вы принесли из машины нож. А дальше? — поторопила его Ванья.

— Я вернулся и воспользовался им, чтобы вырезать пулю, — ответил Ульф ослабевшим голосом.

Ванья открыла лежащую перед ней на столе папку и принялась перебирать крупные фотографии изрезанного тела мальчика. Казалось, она что-то ищет. «Игра на публику», — подумал Себастиан. Она знает все, что нужно для этого допроса, и без сверки с какими-либо бумагами или протоколами. Просто хочет, чтобы Ульф взглянул на дело рук своих.

Не потому, что он забыл.

Не потому, что сможет когда-нибудь забыть.

Ванья сделала вид, будто нашла бумагу, которую якобы искала.

— Когда мы нашли Рогера, у него на теле имелось двадцать два ножевых ранения.