Ульф пытался оторвать взгляд от жутких снимков, лежащих на столе вокруг папки. Классическая дилемма автомобильной катастрофы: смотреть не хочется, а оторвать взгляд нет сил.

— Да… Я подумал, что так будет выглядеть, будто его зарезали. Возможно, как ритуальное убийство. Злодеяние безумца, даже не знаю. — Ульф сумел-таки оторвать взгляд от снимков и посмотрел на Ванью в упор. — Собственно говоря, мне просто хотелось скрыть то, что его застрелили.

— Ладно, а когда вы двадцать два раза ударили его ножом и вырезали сердце, что вы сделали дальше?

— Отвез Юхана домой.

— Где в это время находилась Беатрис?

— Не знаю, во всяком случае не дома. Юхан, вероятно, пребывал в шоке. Он по пути домой уснул в машине. Я отвел его наверх и уложил в постель.

Ульф умолк, похоже, полностью отдавшись этому мгновению. Его осенило, что оно, по всей видимости, было последним проявлением чего-то нормального. Отец, укладывающий в постель спящего сына. Далее последовала одна сплошная борьба. За то, чтобы хранить молчание. Держаться вместе.

— Продолжайте.

— Я поехал обратно к лесной поляне и перевез тело. Я решил отвезти его куда-нибудь, куда его не смог бы доставить шестнадцатилетний парень. Чтобы быть уверенным, что никто не заподозрит Юхана.

Себастиан выпрямился на стуле и нажал кнопку связи на головном телефоне. Сквозь стекло он увидел, как Ванья прислушалась, уловив шуршание в наушнике.

— Он не знал, что Беатрис трахалась с Рогером. Почему же, с его точки зрения, Юхан застрелил приятеля?

Ванья коротко кивнула. Хороший вопрос. Она вновь переключила все внимание на Ульфа.

— Я не понимаю одного. Если вы не знали о связи жены с Рогером, по какой же тогда, вы считали, причине Юхан его застрелил?

— Никакой причины не было. Просто недоразумение. Игра, окончившаяся трагически. Они тренировались в стрельбе, и Юхан допустил неосторожность. Мне он объяснил это так.

Внезапно Ульф стал совершенно по-новому, пристально, всматриваться то в Ванью, то в Торкеля, словно до этого думал, что главная вина сына заключается в том, что тот солгал, а сейчас до него дошло, что Юхана нельзя считать невиновным. Что это не был несчастный случай. Во всяком случае не только.

— Что будет с Юханом? — в его голосе звучало искреннее беспокойство и забота.

— Ему уже больше пятнадцати, значит, к нему можно применять наказание, — со знанием дела ответил Торкель.

— Что это означает?

— Что будет суд.

— Расскажите о Петере Вестине, — сменила тему Ванья, рвущаяся поскорее добраться до конца.