Светлый фон

— Вы что, хотите выйти из игры? — спросила Ирина.

— Я? Что вы, и в мыслях не было.

По лицу Рудакова было заметно, что мысли его и в самом деле витают где-то далеко.

* * *

Дом на Весеннем проезде выглядел брошенным. Из сановных жильцов сейчас в нем остались жить всего несколько человек. Но армия обеспечения продолжала исправно трудиться. У Рудакова тщательно проверили документы, после чего дежурный позвонил в квартиру Шнопака.

— К вам гость. Полковник Рудаков.

— Кто? — голос Шнопака поперхнулся и замолк.

Лишь через несколько бесконечно долгих минут Шнопак вновь сумел обрести дар речи:

— Пусть пройдет.

В квартире Шнопак был один. Он был облачен в домашний халат, надетый поверх тренировочного костюма.

"Наверно для того, чтобы пистолет в кармане спрятать, — догадался Рудаков. — В треники ствол не больно-то и засунешь".

Хозяин пригласил гостя в комнату. Здесь на низком, инкрустированным под шахматную доску, столике уже стояла пузатая бутылка коньяка и не менее пузатые коротконогие бокалы.

Рудаков обвел глазами помещение.

— А чего потолки такие низкие? — поинтересовался он невзначай словно был со Шнопаком в приятельских отношениях и заглянул просто посмотреть его новое жилье.

— Под полом дополнительные коммуникации, — осторожно сообщил Шнопак, боясь упустить главное в разговоре. — Говори прямо — зачем пришел?

Рудаков пожал плечами:

— Какой ты, брат, недоверчивый! Это тебя политика доконала. Мы же с тобой как-никак коллеги. Оба бывшие "резики". Только ты сумел пристроиться, вон — костюм один, поди, на пару штук баксов потянет, — Рудаков наклонился и двумя пальцами осторожно потер лацкан шикарного шнопаковского пиджака, небрежно повешенного на спинку стула. — А я, грешный, все ерундой занимаюсь. Вот, в кооператив "ОГПУ" залетел. Смех. А пора бы уже и о старости подумать.

Шнопак налил коньяк в бокалы и один из них подвинул Рудакову:

— Я слышал, что не такой уж ерундой ты занимаешься в этом своем "ОГПУ". Не так это смешно, как ты говоришь. Серьезных людей вы переполошили.

— Значит совпадение интересов? — прямо спросил Рудаков.