Хинде никогда не придавал значения медийной стороне преступления. Она казалась банальной, однобокой и не приносившей истинного удовлетворения. А на Ральфа она действовала, он вдруг превратился в подростка, которому хотелось быть на виду. Действовать напоказ. Искать подтверждения. Конечно, такое развитие было естественным, и Эдварду все время хотелось, чтобы изменение произошло. Но скорость перемен в Ральфе его удивила. Прежде тот поклонялся Эдварду, теперь же он преклонял колена перед другим богом – перед лучами рампы.

Он помнил, как они встретились впервые. Ральф неуверенно пробормотал, что прочел о Хинде все. Он чувствовал, что они похожи. Что у них много общего. Хинде вежливо поощрял дальнейшую беседу. Худощавый высокий мужчина перед ним так откровенно проявлял признаки уступчивой слабости, что Хинде незамедлительно увидел возможность вести его. Куда именно, он не знал – тогда. Однако он сразу начал обрабатывать Ральфа, и результат превзошел ожидания. Тот рассказал о больной матери – очевидно, это он считал у них общим. Хинде быстро прикинул, не наказать ли Ральфа сразу за то, что тот назвал его мать больной, но раздумал. Возможность привести наказание в исполнение существует всегда, а шанс манипулировать кем-то по своему усмотрению выпадает определенно реже. Ральф рассказал о «дедушке», спортивном домике и людях в звериных масках. Еще одно общее. Насилие. Эдвард не мешал ему говорить. Ральфу никогда не понять того, что, сколько бы он ни думал, что у них есть общее, оно всегда будет перекрываться различиями.

Ральфу за всю жизнь ни разу не удалось добиться своего.

Хинде добивался всегда.

Вместе с тем Ральф был на воле. Одним из его заместителей в реальной жизни. Его прямым источником информации в великом плане.

Бесценный в краткосрочной перспективе.

В долгосрочной перспективе – заменимый.

В процессе рассуждений у него возникла идея. В ее простоте и ясности Хинде усмотрел применение этому ничтожеству. Место, где человек, который бесконечно ему поклоняется, сможет принести наибольшую пользу в увиденной Эдвардом новой перспективе. Идеально. Надо только все сделать правильно. Чтобы причинить Себастиану максимальную боль.

Для начала он дал Ральфу еще одно задание.

Их осталось уже не много.

Одну он хочет сохранить для себя.

Тогда пусть будет она, Эллинор Бергквист.

* * *

Планирование. Терпение. Решительность.

Для него сейчас три самых важных слова. На этот раз нельзя допустить, чтобы что-нибудь пошло не так. Длинный поварской нож, ночная рубашка и нейлоновые чулки были идеально упакованы в черной сумке, стоящей в прихожей. Рядом – пакет с едой. Цифровой фотоаппарат лежал в кармане вместе с небольшим острым складным ножом фирмы «Лизерман». Он переоделся в голубую пикейную тенниску и бежевые брюки чинос. Такая же одежда была на нем во время первых четырех убийств. Одежда хорошая, но неприметная. Собираясь напасть на Анну Эрикссон, он впервые прибег к камуфляжу. Чувствовал необходимость. Время на планирование преступления оказалось минимальным, и для нанесения удара он был привязан к определенному часу. Она жила не одна, и, возможно, ее предупредили. Ему требовалась уверенность в том, что его впустят. Отсюда камуфляж. Он отступил от ритуала. Это обернулось наказанием. Появился тот толстый мужчина.