– Да, слушаю, это Эллинор.

Ральф сразу положил трубку. Эллинор дома. Он знал, что она живет в квартире одна, и на следующий день после первого визита к ней Себастиана ему удалось узнать код домофона, когда он помог войти пожилой даме, так что первое препятствие было, во всяком случае, устранено. Но после него требовалось импровизировать. Планирование, как и у Анны Эрикссон, имело издержки, что его беспокоило. Но альтернативой было следить несколько недель или, по крайней мере, дней, а он знал, что этого времени больше нет. Все перешло в новую фазу. Необходимо действовать быстрее. И в решениях, и в поступках. Следует с этим справиться. Он должен справиться. Он же теперь опытный. Уже на пути в историю. Он – простой разносчик цветов, пришедший с подарком. Какая женщина не откроет ему дверь?

«Прости, твой Себастиан».

Подумав о своем плане, он улыбнулся.

Он подошел к подъезду и конечному пункту назначения, но проследовал мимо цели, не останавливаясь. Отправился в маленький парк и ненадолго присел на одну из темно-зеленых скамеек. Огляделся. Никого поблизости не видно. Никто за ним или подъездом специально не наблюдает. Мимо медленно проехал автофургон, но скрылся за углом. Ральф встал, держа букет так, чтобы тот прикрывал бóльшую часть его лица.

Медленно пошел обратно. Не слишком быстро. Нельзя показывать, что он нервничает. Привлекать внимание.

Просто быть охапкой роз.

Романтическим подарком на пути к женщине.

Код 1439. Он дважды сверился с мобильным телефоном, куда на всякий случай записал его.

1439. Все верно.

Дверь подъезда открылась сама. Она оказалась снабженной автоматическим открывающим механизмом, чтобы облегчить вход и выход детским коляскам и пожилым. Ему это не понравилось. Его появление получалось слишком величественным, слишком театральным, словно он выходит на сцену. Ральф быстро вошел в большой вестибюль и остановился. Притворился, будто ищет на доске с перечнем квартир имя, хотя знал, где она живет. На четвертом этаже. Трое соседей. Автоматическая дверь медленно закрылась за ним, и, когда доносившиеся с улицы звуки исчезли, в доме воцарилась освобождающая тишина. Казалось, он стал невидимым в красивом белом вестибюле с изящными, напоминающими греческие, фигурами в стиле неоклассицизма. Розы подходили идеально.

Красное и белое.

Цвета любви и невинности.

Какой поэтичный приход смерти.

Он решил подняться на лифте. Наверху он оставит дверцу-решетку открытой, чтобы лифт не смог уехать и всем, кому потребуется перемещаться в доме, пришлось бы воспользоваться лестницей. Это даст ему возможность слышать, если кто-нибудь пойдет вверх или вниз, и время, чтобы действовать. В конечном итоге все могут решить секунды.