Она вновь протянула руку, чтобы прикоснуться к нему. На этот раз он не противился. Сам не зная, почему. В Эллинор было нечто такое, что он никак не мог определить. Он ощущал ее дыхание. Сладковато-свежее, наверное, она только что сосала леденец от кашля. Всегда готова.

– Так же, как и мне хочется быть с тобой? – продолжила она, проводя рукой по его щеке, шее, за ворот рубашки.

Она сердила и одновременно возбуждала его. Он встречал много женщин, но таких, как она, – никогда в жизни. Она никогда его не слушала. Что бы он ей ни говорил, она всегда превращала это в нечто иное. Нечто положительное. Для себя. Просто неподвижная звезда в отдельной собственной Вселенной, совершенно необузданная природная сила перед лицом окружающей действительности. Он предпринял новую попытку.

– Я сказал тебе правду. Это не выдумки.

– Я тебе верю, – ответила Эллинор беспечным тоном, сразу раскрывавшим противоположное. – Но я с таким же успехом могу побыть с тобой, вместо того чтобы сидеть в гостиничном номере одной. – Она взяла его руку и подвела ее к груди. – Это гораздо приятнее и душевнее.

Себастиан пытался собраться с мыслями. Эллинор проявляла отчетливые признаки синдрома преследования. Синдрома сталкера. Держала его за руку в первый вечер, прислала цветы, поздравила с именинами, то, как она истолковала его предупреждение. Возможно, она не больна в медицинском смысле, но то, как она к нему привязалась, носит нездоровый характер. Надо ее выставить.

– Мы занимались любовью только у меня дома, – шептала Эллинор возле его уха. – Ведь так?

– Мы не занимались любовью. Мы трахались.

– Не порти это гадкими словами.

Она слегка укусила его за мочку уха. От нее пахло мылом. Ее кожа была мягкой и теплой, и он скользнул рукой по груди, к затылку и шее. Ему следовало объяснить, что он вовсе не выдумал всю эту историю в качестве какого-то безумного плана, чтобы она приехала. Что она должна его выслушать. Понять, что он говорил всерьез.

Но если ему действительно этого хочется, зачем же он тогда обжимается с ней в прихожей? Зачем он притянул ее к себе и повел в спальню, к постели? Придется списать это на зеленые глаза.

Всему виной они.

Поскольку в ней что-то есть.

Она всегда преодолевает его сопротивление.

Потом он остался лежать в постели. Она отправилась осматривать квартиру. Он давно не чувствовал себя настолько расслабленным. После Лили он ни с кем не занимался любовью у себя дома. Всегда играл на чужом поле. Вины он, как ни странно, не чувствовал. Послеоргазменная тревога блистала своим отсутствием. Сам того не желая, он прислушивался к тому, как Эллинор ходит по квартире. Звучала она радостно. Он улыбался, слушая ее веселые восклицания по поводу количества комнат и возможностей.