Разочарование в голосе? На этот раз ему, пожалуй, не показалось.

– Мы идем на одну штуку. На пьесу.

– На пьесу?

Он понимал, как это, наверное, прозвучало. Его отношение к театру ей известно. Он предпочел ей самое худшее. Звучало так. Но ведь это так. Возможно, он предпочел ей Мю, но этого говорить ему тоже не хотелось.

– Да, мы уже давно решили. – Билеты он забронировал менее часа назад, но пришло время отступить от правды. Спасать то, что можно спасти.

– О’кей. В другой раз.

– Да.

– Приятного вечера. Передавай привет.

– Да. Мне действительно хочется, чтобы мы… – Но она уже положила трубку.

Билли остался сидеть, быстро прикидывая, не перезвонить ли ей и закончить предложение. Решил оставить, как есть, но завтра на работе обстоятельно этим заняться. Позвонить ей, если ее там не окажется. Иногда она не приходила на следующий день после задержания.

Билли встал и вернулся на кухню.

– Кто это был? – спросила Мю и начала накладывать себе еду. Она действительно ждала его.

– Ванья.

– Что она хотела?

– Ничего.

Он сел и взял бокал с вином. Он солгал. Ванья хотела вовсе не этого, но получила именно это.

* * *

Их годовщину свадьбы он представлял себе не так. Совсем не так.

После разговора с Эдвардом Хинде Харальдссон помчался к машине и ввел координаты в GPS. Быстро появилась карта. Мимо Сурахаммара и Рамнеса, налево, в лес, к озеру Эйешён. Он спросил, жива ли Йенни, но ответа не получил. Это был второй вопрос, а ему полагался только один, сказал Хинде и положил трубку.

Всю дорогу Харальдссон пытался убедить себя в том, что Хинде не имело смысла говорить, где Йенни находится, если он не может ее спасти. Логично было бы отпустить ее, она уже сыграла роль средства давления. Нет никакого резона причинять ей вред. Но сколько бы он ни пытался себя убедить, в глубине души все-таки присутствовало сознание того, что Хинде не действует логично и не нуждается в резонах. Существовала еще одна причина, по которой Хинде четырнадцать лет просидел в «Лёвхаге».