В небольшом банкетном зале второго этажа за круглым столом собрались пять человек. Через круглое окно они могли наблюдать то, что происходит внизу в зале.

Кроме самого мистера Вагнера здесь присутствовали зампред правительственной комиссии Биркин, члены комиссии генерал Павлов и полковник Спицын. В углу примостился экс-резидент советской разведки в Нью-Йорке Шнопак. Докладывал как всегда Биркин.

— Программа Юнител внедряется вполне успешно. Никакой паники по поводу наступления двухтысячного года не наблюдается. Правда сектанты немного мутят воду, но мы с ними разберемся. В отношении остальных противников развития программы Юнител проведена разъяснительная работа. Результаты более чем удовлетворительные.

— Хорошо, — мистер Вагнер прекрасно говорил по-русски. — Теперь необходимо привлечь в наши банки дополнительные средства. можно предложить сверхвыгодный льготный процент по вкладам, сделанным до наступления двухтысячного года. Мои банкиры этим уже занимаются. Далее. Что с Ван Дер Декеном?

Ему ответил полковник Спицын.

— Сейчас он находится под нашей охраной на одной из спецдач в Боженово. Мы можем убрать его в любой момент.

Кабинет был надежно защищен от прослушивания новейшими средствами радиоэлектроники, но все присутствующие непроизвольно поежились от такого неприкрытого цинизма.

— Он уже встречался с кем-нибудь? — спросил Вагнер.

— Пока нет. Премьер вылетел в Чечню, а президента охраняет наш друг.

— Ты имеешь в виду лейб-цирюльника Марата Тоцкого?

— Не называйте его так, он обидится, — вставил Биркин. — Он визажист. И пока ему успешно удалось создать у президента чувство устойчивой антипатии и недоверия к Ван Дер Декену и его организации. Президент прислал вам соболезнования по поводу смерти вашей супруги.

— Вот именно, тянуть не следует, — мистер Вагнер напрягся. — Надо принимать решительные меры. А как с "Фейерверком"? Генерал, у вас все готово?

— Сработает в лучшем виде, — заверил его не поворачивая головы генерал Павлов.

В соседней комнате, затаив дыхание, чтобы не пропустить ни слова сидели два человека — Крюков и Рудаков. Изощренная защита от подслушивания как всегда упустила из виду самый простой, но действенный инструмент — человеческое ухо. Особенности аккустики двух этих помещений делали взаимно доступным каждый звук.

Когда совет нечестивых закончился и собравшиеся спустились вниз в большой зал, Крюков тоже поднялся и позвал экс-резидента:

— Можно шевелиться, концерт окончен.

— Откуда ты узнал о существовании этой комнаты? — спросил Рудаков.

— Я начинал службу опером в гостиницах, в том числе и в "Метрополе". Ваши КГБшники в то время прослушивали своей аппаратурой весь большой зал. У нас такой техники не было, поэтому мы приспособили этот банкетный зальчик. По договоренности администрация сдавала его интересующим нас людям и мы могли спокойно прослушивать их старым дедовским способом.