– Если убийства женщин этим летом и Хинде каким-то образом связаны с моим отцом, тебе ведь, наверное, тоже захочется об этом узнать? – добавила она, чтобы уничтожить последние остатки, возможно, оставшихся у него сомнений.

– Эллинор, – тихо произнес Петер. – Ее зовут Эллинор Бергквист.

– Спасибо.

Ванья легонько прикоснулась к его руке. Официантка принесла еду, и пока Ванья жадно макала цыпленка во фритюре в майонез с чили и расспрашивала, как у него дела, у Петера Горнака возникло ощущение, что остаток обеда он проведет в некотором волнении из-за того, что сказал слишком много.

Огромный ротвейлер хотел идти дальше. Двигаться. Он сидел возле расположившегося на скамейке мужчины, просительно глядя на него карими глазами. Чарльз ощущал призывный взгляд пса, прекрасно сознавая, что прогулка отнюдь не оправдала ожиданий. Он надеялся, что, пока пройдется с собакой по десятикилометровой беговой дорожке в близлежащем лесном массиве, сумеет разобраться в событиях последних часов, но не получилось. Воздух был холодным и прозрачным, даже тем лиственным деревьям, которые дольше всех сопротивлялись осени, пришлось сдаться и сменить зеленую окраску. На дорожке, кроме них с собакой, никого не было. Идеальные обстоятельства для того, чтобы разобраться в мыслях, вызванных ранним телефонным звонком, но казалось, будто каждый раз, когда он ставил ногу на землю, начатые размышления обнулялись. Он ни за что не мог ухватиться. Все расплывалось.

Это было необычно. Даже немного пугающе. Он всегда умел на бегу перерабатывать имеющуюся информацию и быстро принимать решения. По роду своей профессии он не всегда мог полагаться на возможность сесть и сопоставить варианты – часто ему это удавалось, но не всегда. Полученное им образование было нацелено на способность мыслить быстро, когда того требовала ситуация. Правда, в тех случаях почти всегда примешивался повышенный уровень адреналина. Тело и мозг работали на полную мощность. А звонок Александра Сёдерлинга вызвал, скорее, ощущение подавленности. Усталость из-за того, что событиям, на которых он уже поставил точку и успокоился, не дали спокойно уйти в историю.

Всего через километр он уселся на одну из скамеек возле маленького озера.

Что им известно, что они могут узнать, чего им никогда не вычислить?

Они связали сгоревшую машину с трупами на горе. Это неудачно, но не более того. А что было до? Те два мужчины. Или, точнее, те четверо. От него требовалось просто наблюдать. Учиться у лучших – жестоких и неколебимых. Но времена требуют жестокости.