Торкель посмотрел на Урсулу и увидел в ее глазах недоверие.

– Но вы видели, как он ее брал?

– Нет, не совсем, он выходил, когда брал пробу.

Торкель ощутил некоторую усталость. Он уже подозревал, как все происходило, но требовалось знать точно.

– А где в это время находились вы?

– Я остался на кухне пить кофе.

Урсула с громким вздохом откинулась на спинку дивана. Она явно вновь получила доказательство того, что уровень компетентности полицейских резко снижается по мере удаления от Главного полицейского управления. Оскарсхамн, очевидно, находится достаточно далеко, чтобы опуститься на уровень Клинга и Кланга[25].

– В доме находился кто-то еще, когда вы там были?

– Дома была еще его сожительница, но она спала. Работала в ночную смену.

– Можно ли допустить, что, отправившись брать мазок, он заходил в спальню?

– Да, наверное, я не знаю, куда он ходил.

– Можно ли допустить, что он вместо собственной взял слюну сожительницы?

На другом конце замолчали. Торкель поблагодарил за сведения и положил трубку.

– В лаборатории проверяли, взята проба у мужчины или у женщины? – спросил он Урсулу, набирая новый номер.

– Нет, раз мы просили их только сравнить с другой пробой, – ответила Урсула и пожала плечами, словно немного извиняясь за коллег.

– Но на том, что они получили, ведь стояло имя Чарльз, – не отступался Торкель. – Разве им не следовало среагировать?

– Не факт, что криминалист вообще смотрел на имя. Им надо было только искать родство.

Торкелю ответили. Снова полиция Оскарсхамна. Он попросил соединить его с начальником, с которым он разговаривал раньше. Надо, чтобы они задержали Чарльза Седерквиста.

Ожидая, он встретился взглядом с Урсулой, но ничего не сказал.

Ему это не нравилось.