– Бедный Даон, – вздохнула она. – Жаль, что я не успела признаться ему в своих чувствах перед тем, как умереть.

– Хватит переживать за всех, кто тебя окружает! – сказала я, схватив ее за плечи. Мне хотелось встряхнуть ее как следует. – Ты должна прежде всего думать о своем сердце.

Она положила руку на грудь. Я спохватилась, что мне не стоило этого говорить.

Прежде чем я смогла как-то сгладить возникшую неловкость, она ответила:

– Я люблю Даона всем сердцем, правда. Но это чувство сродни тому, что я испытываю к тебе. Боюсь, что это уже не изменится. Это касается не только его, но и всех остальных мужчин, – улыбнувшись, она добавила: – Я же вижу, как вы с Лором смотрите друг на друга, а я вряд ли смогу испытать нечто подобное по отношению к кому бы то ни было.

Я думала возразить, что я ничего к нему не чувствую, но тогда пришлось бы врать сестре и самой себе.

– Ничего, Эли. Это же твоя жизнь.

– У меня есть ты, мама с папой, мои танцы и дружба Даона. – Она подняла голову. – Это все, что мне нужно.

Услышав это, я поспешила ее обнять.

– Все тебя любят, Эли. Нам было очень плохо без тебя. Когда ты вернешься на Эквинокс, – я подняла брови, чтобы подчеркнуть слово когда, а не если, – все будут счастливы снова тебя увидеть, но ты должна хотя бы раз подумать о себе. Позволь мне позаботиться о тебе. – И я показала на ее сердце.

Она подняла на меня глаза, полные слез.

– Ты и так всегда обо мне заботилась. Я знаю, что ты считаешь по-другому, но, когда мама и папа исчезли, я так нуждалась в тебе. Ведь ты моя лучшая подруга, Темпе. Я бы никогда не пережила те тяжелые годы без тебя. Что бы ни случилось, прошу тебя, помни об этом!

Я открыла рот, чтобы ответить, но тут из каюты поднялся Лор.

Элизия тут же встала к штурвалу.

– Осталось совсем немного, – сказала она ему.

– Обойдем остров с задней стороны, – предложил он, – чтобы нас не увидели в главной гавани.