Я надеялась, что Подводные боги простят нас за вмешательство в их дела. Я молилась о том, чтобы они позволили моей сестре жить дальше.

Рэйлан поместил эхопорт на запястье Элизии, над квадратным датчиком, спрятанным под кожей. На экране возник бледно-голубой круг. Это был пульс Элизии и Лора. Затем он протянул провод от эхопорта сестры к женщине на каталке возле нас.

– Отойди подальше! – приказал он мне. – Не хочу, чтобы при установке связи произошла ошибка и подключился не тот пульс.

Я поцеловала Элизию в щеку и сделала несколько шагов назад. Затем я взглянула в голубые глаза Лора. Он с трудом улыбнулся мне. Но все же он выглядел лучше Элизии, и у меня не осталось сомнений в том, кто из них останется в живых. Он понял это.

Я закрыла глаза и издала протяжный вздох. Я должна верить в то, что это сработает. Я просто обязана в это верить.

– Я готов! – сказал Рэйлан, взяв женщину за запястье. – Начнем подключение к ее пульсу. Лор, дружище, потерпи еще чуть-чуть!

Но Лор не ответил. Они с Элизией совсем ослабли.

– Эли! – Я потянулась к ней.

– Не дотрагивайся до нее! – воскликнул Рэйлан. – Если не хочешь лишиться жизни!

Я видела, как дергаются ее веки, но прежде, чем я успела спросить, что происходит, я услышала отчаянный вопль.

Женщина на каталке вдруг села, открыла глаза и рот и начала кричать во все горло.

Она была жива.

– Нет! – завопила я, увидев безжизненные тела Лора и Элизии, а рядом живую женщину, которая верещала и дергалась.

– Стойте, нет, нет! – кричала она, пытаясь сдернуть с руки эхопорт. – Умоляю, не надо! – Она попыталась слезть с каталки, но, соскользнув, упала на пол.

Сколько времени она пролежала в резервуаре без движения? Несколько лет?

Она приподнялась на руках и поползла в нашу сторону. Рэйлан подбежал к ней и сорвал эхопорт. Ее глаза тут же закрылись, и она перестала двигаться. Но теперь ее грудь вздымалась и опускалась, а значит, она ожила по-настоящему.

– Что ты наделал? – набросилась я на Рэйлана, который изучал эхопорт, снятый с женщины.

– Не знаю! – пробормотал он.

– Ты явно что-то напутал.

– Нет! – запротестовал он. – Это неправда!