– К сожалению, такого решения нет.

Темпе посмотрела на каждого из нас. Никто не проронил ни слова.

– Что вы все на меня смотрите? Сделайте хоть что-нибудь!

У меня на запястье зажужжал эхопорт.

Оставалось пять минут.

– Вы убили мою сестру! – сказала Темпе и бросилась к моей маме.

Она сделала шаг назад, подняв руки.

– Я сделала то, что нужно, чтобы защитить Палиндромену, а также будущее нашего общества. Взяла жизнь одного человека в обмен на жизни сотен тысяч людей. Как ты не понимаешь?

Однако на Веренице островов мы видели иную жизнь. Там не использовали мертвых, чтобы продлить жизнь остальным. Разве мама не видит, что она перестала быть человеком в тщетной попытке победить смерть и горе?

У Темпе задрожали плечи.

– Осталось пять минут, Темпе, – сказал я. У меня внутри все сжалось от боли, когда я это произнес. – Попрощайся с ней, пока не поздно.

Темпе опустилась на колени перед сестрой и взяла в руки ее лицо.

– Она без сознания, – сказала она. – Я не смогу с ней проститься.

– Она еще жива и услышит тебя, – сказал я.

Темпе взяла сестру за руки.

– Эли, ты была единственной, кто наполнял мою жизнь смыслом. Я всегда чувствовала себя рыбой, выброшенной на берег, – сказала она с грустной улыбкой. – Но рядом с тобой я никогда не была одинока. – Слезы катились по ее щекам, но она не пыталась их смахнуть. – Я всегда буду скучать по тебе, но постараюсь держаться. Обещаю тебе жить так, как должна была жить, когда ты погибла два года назад. Без страха, злобы и разочарования. Ведь ты сама меня этому научила. Потому что иначе это будет оскорблением памяти о тебе. Ты навсегда останешься в моем сердце. Станешь моей путеводной звездой, дорогой из светящихся кораллов, которая выведет меня из тьмы.

У меня перехватило дыхание от ее слов.

А ведь Темпе права. Если не жить полной жизнью, то получается, что это оскорбляет память тех, кто ушел.

Я забрал жизнь у Калена и потратил ее зря. Думая, что, спрятавшись от мира, поступаю правильно. А на самом деле я должен был жить на полную катушку. Ради него. Потому что сам он не мог этого сделать.

Каждая оставшаяся минута эхом отзывалась в моей груди. Наступил решающий момент.