— Думаю, мы поняли друг друга, — заметила Эльмира, проводя рукой по черным волосам, — однако позвольте последний вопрос?

— Готова ответить на любой, — сказала Ксения.

— Вы очень хвалили мою стойкость и выдержку, — медленно подбирая слова, сказала Эльмира, — а вы сами не боитесь затевать игру против них, при вашей системе? Не боитесь, что вас заставят прекратить свои поиски?

Ксения усмехнулась.

— Нет, я уже многим говорила. Для меня нет препон, которые могут меня остановить, равно как и моих коллег. Поэтому мой ответ: нет, я не боюсь.

Эльмира осталась довольна беседой. Есть шанс выйти в борьбе с лекарством на новый уровень. Никуда Тополевич не денется. Говорят, что месть — это блюдо, которое подают холодным, но она не мстила. Она боролась за справедливость.

* * *

Внешнее спокойствие Женевы заметно отражалось и в поведении горожан. Они никуда не спешили. Кристина уже отвыкла от такого ритма жизни, совершенно несовместимого с тем бурным потоком энергии, который она наблюдала в Борисфене. Её всегда поражало, как при всей выдержанности и умиротворении этот город уже более ста лет был центром мировой политики, дипломатии, международных отношений и бог ещё знает чего международного, может быть, именно потому, что политика и дипломатия любят тишину и размеренность? Что же, вполне возможно, что это так. Тополевич тоже любил тишину и размеренность, судя по мнению Штильхарта, тогда выбор этого места для тайной клиники был идеален. Но вот чем таким могла заниматься клиника, чтобы даже у дотошных швейцарских копов не было повода устроить ревизию беглому олигарху?

— Всё-таки остановиться у тебя было правильным решением, — заметила девушка Штильхарту, — не думаю, что цены на гостиницы здесь поменялись, лишние траты приводят к лишнему вниманию.

Штильхарт язвительно прищурился.

— Оу, было бы особенно правильным, если бы это предложил тебе я, — ответил молодой человек, с трудом затаскивая в узкий проем двери самсонайтовский чемодан, — что у тебя там, кирпичи?

Кристина ослепительно улыбнулась.

— Вещи, необходимые одинокой девушке, — сказала она, — зато ты можешь считать, что я избавила тебя от долгих вежливых предложений и умоляний остаться переночевать. К тому же я знаю, что ты никогда не приглашаешь сюда лиц противоположного пола раньше полуночи и не выпускаешь раньше утра.

— Мы с тобой давно не виделись, — сказал Штильхарт.

— Не так давно, чтобы ты поменял свои привычки, — заметила Кристина, — мужчины вообще своих привычек не меняют.

— Пожалуй, соглашусь, — сказал Штильхарт, — иначе я не сорвался бы встречать тебя, а предпочел бы тихий вечер у камина.