— История, — констатировал Флориан, — что бы это в итоге ни оказалось, задумана прекрасно. За этим стоит чей-то великолепный ум.

— Гениальный ум, — согласилась Кристина.

— Дьявольский и хитрый, — добавил Штильхарт.

— Тополевич? — предположила девушка. Штильхарт покачал головой.

— Нет, — сказал он, — скорее всего он просто пешка, он все время на виду, тусуется среди местного бомонда, пытается закрепиться в обществе.

— А что ещё о нём известно?

Штильхарт пожал плечами.

— В том-то и дело, что ничего, — сказал он, — обычно, когда приезжает богатый Великорос, дым, как вы говорите, стоит веслом.

— Коромыслом, — поправила Кристина. Вероятно, за те годы, что они не виделись, Штильхарт не избавился от привычки сыпать великорусскими пословицами, при этом неправильно их выговаривая.

— Ну да, — кивнул Флориан, — они обычно покупают дорогие тачки, квартиру где-нибудь на Ривьере и окружают себя выводком из моделей, а здесь, представь, ничего подобного. Девочек к нему не водят, крутится одна какая-то, охраны много, но это не противозаконно, они даже оружие здесь оформляли.

Левонова нахмурилась.

— Мне кажется это странным, — сказала она, — чем это можно объяснить?

— Думаю, что маскируется под бизнесмена, обиженного властью Великоруссии, типа узник совести, тем более что здесь он как политический беженец, поэтому открыто ввязываться в сомнительные проекты он вряд ли станет.

Кристина наморщила лоб.

— То есть, бороться против Североевропейского коридора он бы не стал? — спросила девушка. — Ты к этому ведешь?

Флориан пожал плечами.

— Я коп, ты специалист-международник, — напомнил он. — К тебе вопросы. Если бы он чем-то подобным занимался, мы бы могли его притормозить, но не сказать стоп. Это коммерческое дело. На захват власти не тянет.

Кристина вздохнула. Европейский рационализм как он есть.

* * *

Эльмира Сабурова сидела в одном из кабинетов управления угрозыска и наблюдала за тем, как Ксения Авалова заваривает чай, который предложила для поддержания беседы. Эльмира силилась понять, сколько этой девушке лет. Слишком уж много разных черт было в её профиле. Детскость и легкость в её лице успешно сочетались с жесткостью и каким-то необъяснимым бременем, которое делало Ксению гораздо старше своих лет. Причём Эльмира не понимала, какая из черт её собеседницы выражена ярче.