Президент всегда удивлялась какой-то всегдашней необычности Соколовского. Особенно её всегда поражало лицо. Оно было хищным и узким, с пронзительными глазами. Идеальная выправка, благодаря которой форма на нем не висела мешком, выдавала в нём несколько поколений профессиональных военных.

Президент сумела выдавить из себя улыбку, чтобы поддержать разговор.

— Это необходимое мероприятие, — сказала она, — и я верю, что ваше присутствие здесь говорит о стремлении сделать все возможное для блага континентальной интеграции.

— Это так, — согласился гость, — однако нас несколько обеспокоили эти… протесты.

Президент нахмурилась.

— Не стоит их переоценивать, — бросила она, — да, есть какая-то толпа недовольных, но мы разбираемся с их требованиями.

— Ах да, конечно, — сказал гость, — но мне кажется, что если бы всё было так, как вы говорите, у вас бы не было причины менять маршрут наших кортежей в последний момент.

Ответить Президенту было нечем.

— Не надо вдаваться в казуистику, — пришел её на помощь Соколовский, — у всех есть свои протесты. Во Франции — забастовки фермеров, в Испании — баски. Саамы в Швеции. На местах у всех хватает забот.

Фуэнтес кивнул.

— Безусловно, — сказал он, — но мы в Европе печемся о защите прав человека. Считаем это высшей ценностью. Следствием жестких реакций может стать коррупция, а именно её роста мы боимся больше всего на свете. В том числе и в контексте транспортных коридоров.

Соколовский величественно улыбнулся. В его улыбке было что-то покровительственное.

— Если позволите, я не соглашусь с вами, мы тоже боимся коррупции и анархии, но с этими прискорбными явлениями может справиться только сильная централизованная власть. Безусловно, это не означает, что я поддерживаю некие тоталитарные идеи нашего прошлого, но централизация власти стирает ненужные бюрократические лестницы и лишает соблазна. В противном случае каждый может улучить момент и нанести удар.

Его эскапада, должно быть, показалась слишком уж обвинительной, поскольку Соколовский загладил его самоироничной улыбкой.

— Впрочем, не стоит принимать мои слова за призыв к действию, — сказал он, — я всего лишь военный, поэтому мыслю активными категориями. К тому же я понимаю, что представителям демократических свободных государств не пристало отвечать жестокостью на жестокость и подавлять своих граждан. Думаю, вы не будете отрицать, что иногда и демократия нуждается в некоторой силовой подпитке, чтобы иметь возможность донести её до угнетаемых масс. Клин иногда нужно выбивать клином, не так ли? В любом случае это означает, что наши политические взгляды не так уж несхожи. Однако ещё раз повторюсь, что это всего лишь взгляд военного. Прошу меня извинить, мне нужно сделать один звонок. У моей племянницы именины.