— Возможно, так и написано, — сказала Кристина, — но этого я не читала. А что же произошло на самом деле?

Авонамйелус фыркнула.

— А почему это так тебя интересует? — поинтересовалась пилот.

Кристина широко улыбнулась.

— Просто я знаю, что адмирал Рид не станет помогать преступнице, — ответила она, — если только на человека возвели напраслину. Ну-с?

Алин вздохнула.

— Да ничего особенно, — сказала девушка, — в сущности то же самое, что обычно происходит с такими, как я. Думаешь, мне было легко с моим-то происхождением? Моя мать — вождь Кими Авонамйелус — была владелицей казино. Вы можете себе представить, что это такое? Всё мое детство прошло среди постоянного улюлюканья и снаркоманившихся глаз. Мы купались в роскоши, но я понимала, сколько зла это приносит людям, как они подсаживаются на игру и как отдают последнее. Как же я всё это ненавидела, как же я мечтала, чтобы это всё разрушилось! В шестнадцать я сбежала из дома. У меня была одна мечта — небо! Я надеялась, что если вырвусь из этого ада, то у меня будет нормальная, свободная жизнь. Я подала документы в военный колледж и там встретила тех же самых. Офицеров, генералов, сенаторов — все они ходили в наше казино. Играли, развлекались с девочками, курили травку, а в колледже они нацепляли форму, щеголяя наградами и говорили о патриотизме, демократии, свободе, ценностях.

— Должно быть, это унизительно? — участливо спросила Кристина. Она-то свое детство ругала.

— Хуже того, — бросила Алин, — это лицемерие. Но я терпела, я верила в идеалы. Я блистательно окончила колледж, была лучшая в классе. Естественно, как передовую студентку меня направили в действующую армию.

Я готова была петь от восторга. Афганистан, Ирак, Ливия, потом снова Афганистан. Только и там я встретила тех же самых, что ходят по казино. Но я всё ещё верила. Верила и служила. Несла слаборазвитым народам факел свободы и демократии. На войне быстро раскрываешь свои способности. Я дослужилась до звания капитана. Получила в командование собственную штурмовую эскадрилью. Даже несколько наград заимела. Была на хорошем счету. А один раз нас отправили бомбить лагерь талибов. Там скрывался важный полевой командир. Нам ещё на базе говорили, что, мол, легче легкого всё будет, а эти сволочи, оказывается, заложников захватили, как будто выяснить это раньше было нельзя!

— И вы разбомбили их? — спросил Флориан. Авонамйелус махнула рукой.

— Нет, — сказала она, — Эми Нильсен, одна из моих ведомых, заметила ребёнка, сбежал, наверное. Я по рации передала о заложниках, а мне в ответ, мол, плевать: у тебя цель есть — бомби, подумаешь какие-то дикари. Я сказала нет, бомбить не буду. Начальство в крик. Кто ты такая? Как ты смеешь? В общем, пока мы там круги наматывали, талибы прочухали и давай в нас из «стингеров» пулять. Джейка и Уэйна сразу, прямо в воздухе. А потом ещё веселее, из-за гребня два дрона выскочили, американские, и всю деревню в кашу. Талибов, заложников, всех, и улетели. Остались только крики, огонь и густой черный дым. Напалм.