– Приходится.

– Что вы сказали жене об исчезнувших деньгах?

Он промолчал. Но Мирослава не отставала:

– Вы хотите сказать, что ваша жена не забила тревогу, обнаружив отсутствие денег? – не поверила детектив.

– Она ничего не знала о них, – вынужден был признаться Промыслов, – я копил их тайно и надеялся, купив машину, сделать сюрприз не столько жене, сколько сыну.

– Сожалею, – тихо обронила Мирослава.

– А как я сожалею! – вырвалось у мужчины. – Но Нину я не убивал.

– Хорошо, – проговорила она задумчиво. – Остановимся пока на этом. Можете идти.

– Вы хотели сказать, пока идти? – переспросил он подозрительно.

– Не факт. Если убийца в скором времени будет найден, то вас тревожить никто не будет.

– А если нет?

Мирослава сделала неопределённый жест рукой.

– Понятно. – Промыслов тяжело вздохнул, попрощался и ушёл. Именно попрощался, так как вместо привычного до свидания он обронил: – Прощайте.

«Может быть, так оно и будет», – подумала про себя Мирослава.

Едва она переступила порог дома, Морис взглянул ей в лицо и спросил:

– Иван Ефимович Промыслов также выбыл из числа подозреваемых?

– Моя интуиция говорит, что да, – ответила Мирослава, – хотя мотив убить её у него был железный.

– Какой же?

– Она обула его на триста тысяч рублей. И для него это деньги немалые, хотя он и работает мастером холодильного оборудования, зарабатывает, как я предполагаю, не такие уж большие деньги. Фирма у них небольшая и, по-моему, их мастера больше ходят по домам клиентов, чем работают с крупными продуктовыми сетями и прочими богатыми заказчиками.

– У нас остался только мажор?