– Пожалуйста, включите отопление для нашего гостя, – окликнул капеллан водителя, после чего расстегнул китель своего парадного мундира и откинулся на спинку сиденья.
– По-моему, мой командир сказал, что вы мне все объясните, – Джордан скрестил руки. – Валяйте.
– Дело непростое, – молодой капеллан налил бренди, поднес бокал к носу и вдохнул аромат. А потом со вздохом опустил его и протянул Джордану. – Весьма добрый винтаж.
– Тогда вы и пейте.
Капеллан покрутил бренди в бокале, следуя взглядом за коричневой жидкостью.
– Полагаю, вам известно, что я не могу, как бы ни хотел.
– Как насчет объяснения? – напирал Джордан.
Капеллан поднял руку, и автомобиль тронулся.
– Извините за эти игры в рыцарей плаща и кинжала. А может, уместнее было бы сказать «сутаны и креста»?
Он снова с вожделением втянул ноздрями аромат бренди.
Джордан смотрел на манерные выкрутасы этого субъекта, сдвинув брови. Тот определенно выглядит менее занудным и чопорным, чем прочие встречавшиеся ему сангвинисты.
Сняв белоснежную перчатку, капеллан протянул руку.
– Зовите меня Христианом[6].
Джордан проигнорировал протянутую руку.
Осознав это, капеллан поднял руку и пятерней прочесал свои густые волосы.
– Да, я понимаю иронию положения. Сангвиниста кличут
Джордан толком не знал, как относиться к этому сангвинисту.
– Мне кажется, мы едва не познакомились в Эттальском аббатстве, – заметил капеллан. – Но Рун забрал Надию и Эммануила, чтобы укомплектовать свою триаду в Германии.
Джордан мысленно увидел темные черты Надии и еще более темные – Эммануила.