Впрочем, цветочницы в метро торгуют допоздна, так что с лютиками-орхидеями торопиться не стоит, а то не дождешься звонка, будешь эту оранжерею созерцать, как памятник своего наивного пролета…

А все-таки какая девочка, а? Чудо дивное! И неужели повезет? Неужели позвонит?

Настя позвонила в половине восьмого вечера. Торопливо извинилась за свою неточность.

— Чепуха, — урезонил он ее. — Неточность — вежливость королев… Надеюсь, встреча не отменяется?

— Ну, в общем, нет…

— Тогда — где?

— Не доезжая Курского вокзала из тоннеля — съезд на набережную…

— Так, знаю… Там, вроде, казино, и куча машин…

— Точно.

— Во сколько?

— Ну, я могу и через полчаса…

— Великолепно. Жду!

Уже сгустились черные октябрьские сумерки, и хлынул противный и подленький дождичек, когда он подъехал на оговоренное место, припарковавшись среди неясно чернеющих вдоль спуска к набережной машин.

Заглушил двигатель. И тут же услышал стук в стекло.

Открыл дверцу, различив в темноте какую-то неясную фигуру.

— Что вам?

Вместо ответа в скулу ему уперся пистолетный ствол, и тихий голос с кавказским акцентом бесстрастно порекомендовал:

— Двигайся на пассажирское сиденье. И без шума, а то хлопну, как муху…

Открылись задние двери, и в салон уселись еще двое.

Он ощутил на шее прикосновение то ли кончика ножа, то ли шила.