Утро внезапно выдалось сухим и солнечным, словно в город опять возвратилось, будто что-то забыв, лето — казалось, уже безвозвратно истаявшее в череде сумеречных дней поздней осени.

Борис, сидя в машине, озирал оголенные деревья, газоны, застланные ворохами желтой листвы, искрящейся от ночной изморози, и думал, до чего же быстротечны в своем неуловимом ускользании в никуда и навсегда отрадные теплые деньки; и завтра уже зима, зима…

— «Ниссан», — раздалось в рации. — В нем — двое… Нарезают вокруг дома уже третий круг…

— Я — в готовности… — оторвавшись от сентиментальных мыслей, пробормотал Борис.

— Так… «Ниссан» встал напротив ниши. Стоит. Бабушка появилась. В руках — сумка. Зовет кого-то… Ой!

В следующее мгновение голос из рации пояснил, что к бабушке начинают сбегаться все местные дворовые коты, которых добросердечная женщина, очевидно, прикармливает в урочный час.

Через пять минут из «Ниссана» вышел молодой человек в кожаной куртке, подошел к кормилице котов, о чем-то ее спросил, а после, наклонившись, якобы погладить киску, вытащил из ниши пакет, молниеносно сунув его за пазуху.

— Конверт взяли, «Ниссан» отъезжает, ведите! — раздалось в рации.

— Отъезд по левой схеме… Второй выходи на трассу! Вишу у них на хвосте до эстакады, четвертый блокирует Дмитровку… — взбудоражился оперативный эфир.

Борис завел двигатель, устремившись к забитой автомобилями трассе.

«Ниссан», нагло обогнув стоящую у светофора «пробку» по встречной полосе, в следующий миг с визгом шин свернул на красный свет налево, понесся по узкой улице в сторону городского центра, затем круто развернувшись, полетел в обратном направлении и, как понял Гуменюк, также принимавший участие в гонках, вымогатели имели все шансы если не оторваться от преследования, то вычислить «наружку», если бы не семь искушенных милицейских водил и не продуманный заранее сценарий блокирования трасс.

Грубейшим образом нарушая правила движения, петляя по всему городу с обескураживающе опасными разворотами на эстакадах и односторонних улицах, «Ниссан» через час подкатил к пятиэтажке в Марьиной роще…

К той самой пятиэтажке, на чердаке которой сидела терпеливая «наружка».

Из машины вышли двое молодых кавказцев, проследовав в угловой подъезд.

Буквально через пять минут Борис, истомленный виражами затейливой гонки, получил сообщение: кавказцы вошли в квартиру на третьем этаже. Квартира устанавливается.

Предположение Пакуро о том, что вымогатели живут рядом с местом закладки гонорара за их неправедные труды, оправдалось. И окна квартиры, как понял Борис, наверняка выходят на ту сторону, откуда всецело и ясно просматривается угол дома с подвальной нишей.