— Тут есть еще один элемент, — подал голос один из аналитиков. — Признаки паранойи.

— Болезнь большинства «инициативников», — согласился контрразведчик. — То бишь, тех, кто маркирован, как «авантюрист». И если о процессе, как таковом, то им он действительно важен в первую очередь. Возвышает он их, рождает иллюзию востребованности и значимости. Но в данном случае существуют и чисто практические соображения: он наверняка ищет каких-либо полномочных покровителей. Офицеры РУБОП — надежная страховка для проживающего в Москве кавказца.

— А почему на Лубянку он не пошел? — задумчиво вопросил Пакуро.

— Да тут может быть много объяснений, — отозвался контрразведчик. — Традиционный страх, если хотите… Затем — он в курсе, как в разведке и контрразведке поступают с лукавой агентурой; а тут, вроде, тоже спецслужба, однако куда с большей привязкой к закону… Где-то в этом районе мыслишки у него крутились. А потом, насколько понимаю, он вращается в околокриминальной среде, и, случись чего, оправдается самостоятельностью разработок по прямым интересам управления…

— Точно, — сказал Борис. — Недаром он нам осетина с пистолетами подарил. Для затравочки. И опять-таки — конкретика. Причем — реализованная.

— Вывод, — подытожил Пакуро. — Проводим нелицеприятную беседу. Прямого вопроса «Чего же ты хочешь?» задавать не будем. Но к ответу на него бестию подведем…

Присутствующие синхронно наклонили головы, единодушно соглашаясь с таким заключением.

Вызванный в РУБОП Муса выглядел угнетенно-задумчивым. Вздохнув, сел напротив Пакуро, сказал:

— Извините меня с этой поездкой, кто знал, что за братом «хвост» пустят… Вот же — шакалы коварные!

— Ничего, бывает, — отмахнулся майор. — Большие дела никогда гладко под горку не катятся. Наоборот — только в гору, через рытвины и ухабы.

— И все-таки мне неудобно…

— Я понимаю — хотел, как лучше…

— Слушай, Муса, ты у нас, вроде, теперь уже свой парень, — подал голос Борис. — Но вот ведь заковыка какая: учреждение наше секретное, кто попадя сюда не ходит и к делам не допускается, согласен?

— Безусловно! — Взгляд Мусы лучился искренностью и полнейшим согласием со словами офицера.

— А коли так, — продолжил Борис, — необходимо исполнить некоторые формальности. Если, конечно, у тебя есть намерения с нами и впредь общаться… Формальности такие: придется тебе уже не в общих чертах, а подробно поведать нам свою биографию. Начнем с даты рождения, папы, мамы и дедушки с бабушкой… — Он достал из стола диктофон. — Не возражаешь? — Кивнул на компактный аппаратик, присоединяя его к сети.