— Пожалуйста. Биографию по минутам излагать?

— По знаменательным событиям. И желательно — правдиво. На худой конец — как было на самом деле. Итак. Дата и место рождения.

На вопросы Муса отвечал спокойно и с достоинством, без единой заминки.

— Значит, грянула бездарная война, — подобрался Борис к главной теме. — Твои действия?

— Я же говорил… Сидел дома.

— В окно, что ли, смотрел, сложив руки? Медитировал?

— Вы подозреваете, что я воевал на той стороне? — усмехнулся Муса. — К этому клоните?

— Нет, — сказал Пакуро. — Уверены, что не воевал. Более чем.

— Я занимался хозяйством, читал книжки, что еще?.. — Голос Мусы был напряженно-терпелив. — Спал, в конце концов…

— А в селении вашем какая-нибудь администрация существовала? Координирующая сила, так сказать? — спросил Пакуро.

— Да какая там еще сила…

— Извини, — недоверчиво покачал головой Борис. — В селах у вас коменданты были с помощниками, все, как надо… Ориентировали население в определенное политическое русло…

— Ну, был какой-то комендант… — покривился Муса. — Бродил с ружьем, следил за порядком. Придурок.

— Такого, значит, ты о себе мнения? — холодно констатировал Борис.

Взгляд Мусы метнулся по сторонам.

— Почему о себе?

— Потому что комендантом был ты! Ну, рассказать тебе, как вел ты на расстрел любителя баранины, а в итоге сам пулю схлопотал? Действительно, как придурок…

— Хорошо. — Тон Мусы стал отчужденно сух. — Был комендантом. Схлопотал пулю. Обязан вам это рассказывать? До трусов тут раздеваться? По-моему, у каждого человека бывает в жизни то, что принадлежит исключительно ему. И у вас промахов и всякого дерьма — тоже, хоть отбавляй! И ни с кем этим дерьмом делиться вы не намерены.

— А как насчет контактов с госбезопасностью республики Ичкерия? — бесстрастно молвил Пакуро. — Эти контакты из той же интимно-дерьмовой категории?

— Устраивался туда водителем, — спокойно ответил Муса. — Но зарплата — чушь, будущего — никакого… А потом — не понимаю… Это российское учреждение, я же не в ЦРУ на службу поступал…