— Бедняжка Патрик! Так вы завидовали ему? И совершенно напрасно! Я не любила его. Никогда не любила. Вы именно этого признания ждали от меня?

Она так близко от него, что ему стоит лишь нагнуться, чтобы поцеловать ее, но она тут же отодвигается. И пускается в откровения. Жак был отвратительной личностью, с невыносимыми привычками, жестоким. Он пользовался людьми, как подопытным материалом.

— Не раз я мечтала, чтобы он умер, — шепотом заканчивает Николь.

Патрик чувствует, что, если он обвинит себя, она упадет в его объятия. Но он не решается.

— Да, — просто говорит он, — я не сожалею о случившемся.

Она отходит. Разочарованная.

На следующий день Патрик снова возвращается в Пей. Николь нет дома. Но Мария, старая служанка, здесь. Сначала она ведет себя очень сдержанно, но Патрик умело задает вопросы, и постепенно служанка открывает ему свою душу. Она пересказывает ужасные сцены, свидетельницей которых ей приходилось бывать. «Бедная мадам! Удивляюсь, откуда у нее брались силы оставаться с ним? Бывали вечера, когда мсье внушал мне самый настоящий страх…»

Приход Николь прерывает рассказ Марии.

По выражению лица Патрика молодая женщина сразу понимает, что он устроил Марии допрос.

— Она вам все рассказала, да? Не спорьте, к тому же я бы хотела, чтобы вы узнали обо всем.

Николь снова начинает рассказывать. Как любая женщина, едва начав рассказывать о своей жизни, она уже не может остановиться. И Патрик очень скоро убеждается, что служанка не преувеличивала. Жак Ереван был настоящим чудовищем.

— Если бы все повторилось! — восклицает он.

Но тотчас спохватывается:

— К сожалению, я не убивал его!

Тогда Николь выдвигает ящик стола, достает пистолет и протягивает его Патрику.

— Я сама уж было решилась, — признается она. — И если бы вы не опередили меня, я…

Патрик протестующе поднимает руки.

— Знаю, знаю, — обрывает она. — Вы ничего не сделали. Но я была к этому готова. Потому что порой наступает минута, когда смирение превращается в рабство.

— И вы бы выстрелили?

— Не раздумывая. Мне надоело быть козлом отпущения. Ему нравилось мучить меня, чтобы я отвечала ему именно теми словами, которые были нужны для очередного романа. Таким он, правда, был со всеми.