Они проходят через маленькую переднюю и входят в гостиную, залитую южным солнцем, которое даже в январе такое же нежное и яркое, как летом. Гостиная соединяется с комнатой, в которой возле балкона сидит в кресле Патрис Майндрон. Его правая нога лежит на стуле. К ручке кресла прислонена палка с резиновым наконечником.

— Патрис, мсье принес фотографии.

Патрис поворачивает голову. У него итальянские глаза, полные драматизма и теплоты. Он кивает.

— Благодарю вас, мсье. Извините, что не могу встать. Упал с лошади, впрочем, ничего страшного.

— Я знаю, что это такое, — говорит Антуан.

— Вы увлекаетесь лошадьми?

— Почти. Я гонщик. Мне тоже не повезло. Это случилось на ралли. Я прибыл из Парижа без штрафных, а на перевале врезался в грузовик. Ни единой царапины, но машина в гараже по меньшей мере на неделю.

— А что у вас за машина?

— «Р–8 Гордини».

— Прекрасный автомобиль. Простите, когда консьерж позвонил, я не очень хорошо разобрал ваше имя. Вы из какой команды?

— Паскье–Бреки. А я — Бреки. Антуан Бреки. Паскье вернулся в Париж. А я вот жду машину.

— Тогда, может быть, мы еще увидимся. Мой ремонт продлится почти столько же, сколько и ваш. Не хотите стаканчик виски? Мартина, закажи, пожалуйста, три «Джилбейса».

— Нет, — говорит Антуан. — Спасибо, но мне нужно следить за собой. Никакого алкоголя, никакого табака…

— И никаких женщин, — смеясь, добавляет Патрис.

— А значит, никаких недостатков, — замечает Мартина.

— Кроме этих, у меня хватает других.

— Надеюсь! — шутит Мартина.

Как она это сказала! А ее голос — низкий, пылкий и до ужаса приятный! Антуану не хочется уходить. В распахнутое окно виден порт, белые корабли, дамба, грациозно обегающая небесно–голубое озеро, а прямо перед балконом медленно покачиваются на утреннем ветру пальмы.

— Ну что же, — бормочет Антуан, — мне пора. Счастлив был с вами познакомиться.

Ну, вот и все! Приключение оказалось коротким, Мартина провожает его, прикрывая за собой дверь в гостиную.