Профессор Лаваренн испытующе смотрел на молодую женщину, входящую в его кабинет… скорее красива… между двадцатью пятью и тридцатью… достаточно хорошо одета, хотя и не дорого… социальное положение неопределенное, возможно, довольно скромное… очень стеснительна, напряжена… пришла не по собственному делу, иначе попросила бы кого–нибудь из родственников или соседку проводить ее, хотя бы до приемной.

— Присядьте.

Профессор взял разграфленную карточку. Его пациентка села бочком на краешек кресла, сжав колени, как раз напротив письменного стола. «Она избегает смотреть на меня, — подумал Лаваренн. — Хочет сообщить нечто серьезное».

— Мадам?

— Да… Мадам Жюльетта Маре.

— Ваш адрес?

— Доктор, это по поводу моего мужа… Он сумасшедший!

Она судорожно вцепилась своими затянутыми в перчатки руками в сумочку и в отчаянии покачала головой.

— Он сошел с ума… Жизнь стала невыносимой.

— Ну, послушайте, мадам… Успокойтесь… Расслабьтесь… Ответьте на мои вопросы… Адрес?

— Улица Кардине, девяносто два.

— Профессия?

— Мой муж работает в одном банке. Он занимает не ведущее положение, но мы могли бы жить спокойно, если бы…

— Ну–ну… Возьмите себя в руки… Сколько ему лет?

— Тридцать четыре года.

— А вам?

— Двадцать восемь. Мы женаты уже четыре года. Детей у нас нет. Я знаю, о чем вы подумали, доктор… Нет, мы очень хорошо ладим друг с другом. Ни одного слова на повышенных тонах. Я делаю все, что в моих силах, лишь бы сделать его счастливым. Он стоит того.

— Когда вы выходили за него замуж, казался ли он вам… ну, скажем, нормальным?

— Абсолютно нормальным. Может быть, немного замкнутым, временами мрачноватым. Но надо вам, доктор, сказать, что жизнь он начинал трудно. Ему еще не исполнилось пятнадцати лет, когда родители погибли в автомобильной катастрофе. Он выкарабкивался в одиночку. С его способностями ему бы пойти учиться, но пришлось зарабатывать себе на жизнь.

— Никто ему не помогал?