Прошли к хвосту «боинга». Перешагивая через обломки, Филипп пытался сориентироваться и все время думал о Марилене. Если она проснется, если захочет увидеть мужа…

— Думаю, что я сидел здесь… позади мсье Леу… но кресел нет, поэтому трудно…

— Да, конечно. Нам очень неприятно задавать вам вопросы в такое тяжелое для вас время. Задняя дверь не открывалась?

— Уверен, что нет.

— Если не возражаете, мы бы попросили вас представить письменный отчет.

Они отошли на несколько шагов, шепотом переговаривались. Филипп в это время рассматривал оставшуюся непостижимым образом невредимой часть фюзеляжа, где их, должно быть, бросило друг на друга в момент удара. Невероятно! Но ведь это еще один повод: раз их троих уберегла судьба, такую ситуацию надо использовать до конца. «Марилена, — подумал он, — если ты не будешь вести себя как дура, клянусь, наша жизнь изменится».

Проснувшись, Марилена почувствовала себя гораздо лучше. Немного болело только в затылке. Она зевнула и вздрогнула — кто-то взял ее за руку. Повернув голову, она увидела Филиппа.

— Ах! Это ты!.. Давно здесь?

— Полчаса. Уже темно. Включить свет?

— Мне и так хорошо… Ты ранен?

— Царапина. Пустяк.

— Я знаю… о Симоне.

— Кто тебе сказал?

— Врач… Бедная Симона!

— Ты называла ее имя?.. Это важно… Сейчас объясню…

— Вроде бы нет… Нет… Я просто спросила, не ранена ли моя кузина.

— Уверена, что сказала просто «кузина»?

— Зачем все эти тайны? Что от этого меняется?.. Кузина или Симона?

Филипп встал, подошел к двери, открыл ее и посмотрел в коридор, потом вернулся, снова сел, пододвинулся к Марилене совсем близко.