Не было ни одного от его старого друга Хьюстона.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

1

TОН губернатору Ходзо стало плохо. Он был угрюм. Целых два дня после получения письма своего шурин оставался в своей комнате, апатичный и с больным сердцем. Его священник прочитал ему семь томов Кангьюра. Его младшая жена играла ему на наборе освященных тарелок. Ничего не помогло. Он оставался погруженным в меланхолию. Однако на третий день, несмотря на продолжающиеся испражнения, которые не могли остановить ни Кангьюр, ни цимбалы, он почувствовал легкий прилив уверенности, и после легкого завтрака и молитв он вызвал свой паланкин и отправился в Ямдринг.

Путешествие в Ямдринг длилось двадцать четыре часа, и хотя он знал, что закончит его с болью и изнеможением, он не послал своих слуг вперед, чтобы подготовить его к комфорту, поскольку он ни в коем случае не хотел нарушать монастырский распорядок или вызывать подозрения. Он планировал лично изучить досье каждой отдельной души там. Он думал, что сможет справиться с тридцатью за час и двумястами за день. В монастыре было около тысячи ста душ.

Поскольку было важно, чтобы никто не считался вне подозрений, он намеревался держать причину этого предприятия строго при себе, и последнее, чего он хотел, это идти на заседание совета монастыря. Это, однако, было тем, во что он вошел.

Совет был созван по любопытному делу, и настоятель с величайшей благодарностью пригласил его на него и на председательское место, ибо он был крайне озадачен.

Бессознательному трулку Хаутсону, по его словам, приснился сон. В то же утро он попросил о встрече с настоятелем. Он рассказал настоятелю свой сон.

‘В нем были указания, - сказал настоятель, - что трулку, возможно, больше не без сознания’.

‘Что это был за сон?’