Он подождал, пока свет почти исчез, прежде чем осторожно опуститься на колени за валуном и пошевелить конечностями, чтобы восстановить ощущение. В жестокий, ползучий холод девушка погрузилась в своего рода дремоту, и он еще не разбудил ее. Он подумал, что она может наслаждаться забвением, пока может.

Он подождал еще несколько минут, пока не перестал различать границу между вершиной скалы и небом, и встряхнул ее.

‘Мэй-Хуа, сейчас мы снова собираемся двигаться’.

Она пришла в себя с тихим стоном, и он взял ее за руки, снял перчатки и принялся ласкать ее пальцы своими.

‘Ты можешь чувствовать вместе с ними?’

‘Я не знаю. Куда мы идем?’

‘ Просто спустись немного дальше к реке. Солдаты уже ушли. Ты можешь продержаться?’

Девушке было не слишком ясно, что она может делать или где она находится. Ее зубы сильно стучали. Он снова расправил ее на тюке, подождал еще несколько минут, пока даже следы на снегу не стали неразличимы, и двинулся в путь.

Девушка сразу же упала.

Снег уже превратился в лед, и она осторожно скользила, совсем окоченев, как только что убитый лосось, несколько ярдов, пока не смогла упереться локтями. Он опустил сани и снова посадил ее, и просунул ее запястья под веревки, и привязал их там веревкой, которую он держал, и обернул вокруг своих запястий, и сразу же начал шарк вниз, для девушки, поддерживаемой теперь ее запястьями, и чувствуя, какболь в них слабо протестовала, и он ничего не мог сделать, чтобы облегчить ее, кроме как быстро покончить с этим.