Они стояли совершенно неподвижно, не дыша, ожидая, когда спящий успокоится. Спящий не утихал. Он беспокойно молотит, кашляет и вскоре начинает делать что-то еще. Хьюстон не мог сказать, что это было, но через секунду почувствовал, как мальчик убрал руку, и внезапно услышал в темноте скрежет, и увидел, как пещера ужасающе ожила, когда вспыхнул кремень; и в тот же момент, не раздумывая, бросился вперед вместе с мальчиком на едва- мельком видна фигура человека в мешке. У него сложилось впечатление широкого азиатского лица, зевающего и поглощенно смотрящего на маленькую латунную зажигалку, прежде чем погасить огонек. Он не видел, как изменилось выражение лица мужчины (или вообще что-либо еще в следующие несколько необычных минут, сохранив только одно смутное визуальное воспоминание об этом опыте, как несовершенно синхронизированная фотография с фонариком). Он сомневался, что этот человек когда-либо видел их.

Под его рукой был нос, и он засунул под него кляп и заставил человека отступить назад; и почувствовал сквозь кляп одинокий приглушенный крик, как будто его тошнило. Но мальчик нанес удар слишком быстро и не попал в трахею, и мужчина сильно извивался, так что ему приходилось нырять снова и снова, забывая уроки, которые они выучили, и шипя от ужасающей работы; и когда он это делал, другой голос пробормотал в темноте, кто-то еще проснулся, и тотбой отчаянно потряс его другой рукой, и Хьюстон нашел в ней перчатку, взял ее и бездумно пошел разбираться со следующим сам.

Он думал, что поместил ропот в темноту, и не ошибся, потому что, как только он наклонился, человек заговорил с ним. Он говорил прямо ему в лицо. Это простое, но неожиданное происшествие привело Хьюстона в такую панику, что он чуть не упал навзничь, но на мгновение удержался, держа перчатку наготове, и как только он заговорил снова, сильно ударил ею вниз и с ужасом почувствовал, как вся перчатка вошла в открытый рот, а костяшки пальцев сего и пырнули ножом.

Мужчина прыгнул под нож, его грудь выпятилась из мешка. Хьюстон уперся в нее коленом и надавил изо всех сил, и вскоре услышал приглушенное харканье, и его самого чуть не стошнило. Он подумал, что маленькое лезвие было слишком коротким, чтобы завершить работу, и попытался вытащить его, чтобы нанести более сильный удар, но кровь начала невероятно течь, и ножа больше не было в его руке. Он лихорадочно искал ее и обнаружил, что она все еще там, пока человек гудел под ним, застряв в горле, и отчаянно хватался, и обнаружил, что схватил пригоршню чего-то похожего на горячую сырую печенку, и в пароксизме ужаса запустил в нее пальцы, чтобы нащупать тонкую металлическую ручку ипропилил туда и обратно, чтобы освободить его, и почувствовал, как лезвие режет, как будто через шланг.