– До моего рождения, это было в 1887 году, мой отец был студентом в Москве. Он уже женился на моей матери за год до этого. Царь, обнаружив, что даже те учения, которые ему советовали разрешить, делают людей опасными, закрыл университеты. Отец и его сокурсники протестовали. Они были заключены в тюрьму; и они держали моего отца, который возглавлял протест, так долго, что мне было три года, прежде чем он снова увидел свой дом!

– Но страдания и тюрьма не смогли его напугать! В Цюрихе, прежде чем отправиться в Москву, он прошел обучение на врача. И, видя, насколько бессильным был протест студентов, он решил пойти к людям. Так он стал медиком-проповедником для самых бедных, самых угнетенных, самых несчастных и куда бы его ни призывали нести лекарство от болезней, он также нес слово надежды, мужества, протеста, призыв к свободе!

– Однажды поздно ночью, в ужасную метель, всего двадцать лет назад, крестьянин принес к нашей двери записку, неподписанную в целях безопасности, в которой говорилось отцу, что сбежавший политический заключенный умирает от холода и голода в хижине на заброшенной ферме в десяти милях от города. Мой отец поспешил к своей лошади и отправился в путь, захватив с собой еду и хворост, и к утру, по холоду и глубокому снегу, он добрался до места.

– Там он нашел человека, который, по-видимому, замерзал до смерти, накормил и согрел его. И когда парень смог рассказать свою грустную историю, отец смело подбодрил его, рассказал ему об революционной организации, которую он создавал, и попросил его присоединиться. Понемногу отец рассказал ему обо всем, что он сделал, и обо всех своих планах. С наступлением темноты отец протянул руку, чтобы попрощаться, когда тот, другой, вытащил пистолет из кармана. В последовавшей драке отец смог только ранить провокатора в грудь тупым ножом, которым они резали еду, прежде чем шпион позвал союзника с чердака, и отец был побежден.

– По информации этих полицейских шпионов, без какого-либо суда, друзья отца смогли узнать только то, что имя его предателя было Валериан Эрт, отец был приговорен к одиночному заключению в подземной камере пожизненно! А моя мать, за то, что она посылала еду и хворост предполагаемому осужденному, была сослана в Сибирь! Десять лет назад ее сестра, которая забрала меня, получила известие, что она умерла на каторжном острове Сахалин, но мой отец, – она вздохнула, – по крайней мере, выжил!

Она остановилась так же внезапно, как и начала. Трант, который быстро наклонился, чтобы более внимательно просмотреть свои записи, когда было упомянуто имя полицейского шпиона, все еще пристально смотрел на свои инструменты. Внезапно он жестом попросил девушку заканчивать свой рассказ.