Это заявление было принято благосклонно.

– А диверсионная акция, когда она начинается?

– Ориентировочно в тринадцать тридцать завтра.

52 Хоан

52

Хоан

Ночь накануне первого дня

Для них он был как воздух. Они его не замечали, с ним не разговаривали, не обращали внимания даже на те негромкие звуки, что он издавал, когда у него закладывало нос и ему нечем было дышать. Он сидел в своей коляске среди них и слышал все, видел все и со временем узнал обо всем, что должно произойти. Никто из присутствующих не делал ничего, чтобы скрыть что-то от Хоана, да и зачем? Он никуда не убежит, а кроме того, он их летописец. Именно он по окончании всех событий будет об этом рассказывать другим.

Подготовка, начало, исполнение и результат – все как было.

И с каждым часом ему становилось все более понятно, что, когда завтра днем это кончится, Хоан Айгуадэр больше не будет тем человеком, каким он был раньше.

Три женщины были предоставлены сами себе в соседней комнате. Весь день их не кормили, и они совершенно обессилели, что входило в планы террористов. Задумка состояла в том, чтобы сделать из них кукол, которые будут лежать в своих колясках. Без слов и движений, как приложение безумных адских машин, готовность которых к работе Осман как раз проверял.

И пока все в очередной раз повторяли, кто что будет делать во время завтрашней акции, Галиб сидел в углу, одинокий, мрачный и подавленный. Трудно сказать, злость или отчаяние мучили его, но было ясно, что он лишился своей правой руки. Хамид был главным действующим лицом как на предварительных этапах, так и во время самой акции.

Галиб пытался, конечно, скрыть свои чувства, чтобы его люди не начали волноваться. И только ночью, выяснив, куда именно попал Хамид, он определился с дальнейшими действиями и вернул себе обычное душевное равновесие.

За несколько минут он написал сообщение в своем мобильнике и отправил его.

Вложил телефон в руку Османа и дал ему распоряжение. Судя по всему, место Хамида теперь занял Осман.

Потом Галиб кратко сообщил, что подготовка закончена.

– А теперь мы возьмемся за Заида, – громко сказал он по-английски, обращаясь к Хоану, и широко улыбнулся.

Затем отослал Османа и сел на стул рядом с Хоаном.

– Заид, Заид, Заид, Заид, – стал он повторять как заклинание, закрыв глаза и кивая, словно мысленно представлял себе предстоящую жестокую схватку. – Да, завтра ты будешь мой. Ты будешь страдать, как никогда раньше. Уж я об этом позабочусь, – сказал он и продолжил бубнить: – Заид, Заид, Заид.