Асад кивнул и вошел в помещение.

В холодной и пустой комнате Асаду сразу бросилось в глаза, что давление на Хамида было не только психологическим: на полу была вода, а в ведре плавала тряпка, которая свидетельствовала, что, по-видимому, не всюду Женевские конвенции принимались всерьез, когда речь шла о предотвращении теракта.

Глаза Хамида были наполовину закрыты от усталости, одежда насквозь промокла, что наверняка не помогало бороться с простудой. Зубы у него стучали от холода, и тем не менее он смотрел в сторону двери с таким вызовом, что у Асада заныло в груди.

Когда Хамид обнаружил, что вошел Асад, то не смог удержаться от смеха. Ткнув в него пальцем, он закашлялся, а потом сказал, что не понимает, как такой червяк мог поддерживать злость и желание мести у Галиба на протяжении многих лет.

Потом он встал, так что натянулась цепь от наручников, которой он был прикован к столу.

– Иди сюда, предатель! – крикнул он. – Я окажу тебе услугу: перегрызу жилу на твоей поганой шее.

И плюнул в глаза Асаду.

Асад обтерся. Губы Хамида скривились в издевательской усмешке. Но продолжалось это не более секунды. Асад ударил его по лицу и в качестве ответа тоже плюнул в самодовольное лицо Хамида.

– Теперь ты наконец увидел меня и знаешь, что я жив и здоров, – сказал Асад и толкнул его назад на стул. – Сейчас я задам тебе пару вопросов, на которые, как я надеюсь, у тебя хватит ума ответить.

Он положил фотографию своей жены на стол.

– Это Марва, и ты знаешь, где она.

Потом он вынул свой мобильник и нашел изображение испуганной жены Хамида в тот момент, когда она звонила мужу.

– А это твоя жена, и я знаю, где она.

То же самое он повторил со своей старшей дочерью.

– Это Нелла, и ты знаешь, где она. Я тоже знаю, где твои дети. Ты понимаешь, что я тебе говорю, Хамид? Выбор за тобой.

Хамид широко открыл глаза и посмотрел на Асада с ледяной ненавистью.

Асад приблизил мобильник к лицу Хамида:

– Хорошенько посмотри на свою красавицу-жену и своих прекрасных невинных детей. Скажи, как мне найти Галиба, и я пощажу твою семью. Или ты хочешь быть палачом и для них?

Хамид хотел снова плюнуть, но сдержал себя.

– Ты можешь делать что хочешь, – сказал он. – Я встречусь со своей семьей в раю. Когда это произойдет, мне безразлично.