Прошли секунды, и ответил усталый голос:

– Да, Карл Мёрк, у нас тут куча дел. Ты где? В Копенгагене?

– Нет, я еду в центр Берлина по Бисмаркштрассе. Ты знаешь, куда направляется Асад? Он только что был на Харденбергштрассе.

В трубке повисла пауза.

– Этого я не понимаю, – ответил наконец Вебер. – Мой коллега из берлинской полиции рассказал мне, где эта улица, а это далеко отсюда. Асад должен был ехать к выставочному центру, и мы его здесь ждали. Я ему звонил, но он не отвечает. Хочется верить, что мобильник отключен или аккумулятор сел, но я уже начинаю беспокоиться.

– Выставочный центр?

– Да, но это уже не имеет значения. Ты примерно знаешь, где он?

– Да, мы с Асадом синхронизировали наши суперчасы и всегда знаем, где кто находится.

Из трубки донеслись крики и восклицания.

– Странная история, – сказал Вебер. – Ведь у Асада нет машины.

Что происходит? Мобильника нет, машины нет, нет связи со службой безопасности, с которой он до сих пор всегда был в контакте.

Карл приготовился к худшему. Если Асад не даст о себе знать, можно предполагать любое развитие событий. Вот черт!

– Ты должен нас направлять, Мёрк. Мы едем, – крикнул Вебер.

Две минуты спустя, как показывали часы, Асад прекратил движение. Насколько мог судить Карл, это было рядом с зоопарком. Карл ничего не мог понять. Затем точка снова начала движение, но через минуту или меньше опять застыла на карте.

«Ты примерно знаешь, где ты, Асад?» – послал он сообщение. Ответа по-прежнему не было.

Когда они свернули на площадь перед зоопарком, шофер всерьез рассердился.

– Я не знаю, чем ты занимаешься, но мне все это не нравится. И, кроме того, тут слишком много фараонов.

Он подъехал к тротуару и остановился.

– Попрошу выйти. Больше я не хочу в этом участвовать.