– И этот человек может стать или уже сейчас является вашим клиентом?

– Мне может показаться соблазнительным представлять человека, обвиненного в убийстве мистера Фолкнера, – с улыбкой заявил Мейсон.

– Мне бы этого не хотелось.

Мейсон многозначительно промолчал.

– Адвокат, намеревающийся предъявить незначительный иск на наследство Харрингтона Фолкнера, может рассчитывать на большую откровенность, чем адвокат, собирающийся представлять человека, обвиняемого в убийстве Харрингтона Фолкнера.

– Предположим, обвинения несправедливы.

– Это может решить только суд присяжных, – самоуверенно провозгласил Диксон.

– Предлагаю предоставить суду такую возможность, – с улыбкой произнес Мейсон. – А я хотел бы видеть Дженевив Фолкнер.

– Боюсь, это невозможно.

– Как я понимаю, она не имеет прав на наследство?

Диксон резко опустил взгляд.

– Почему вы спросили об этом?

– Имеет?

– Насколько мне известно, не имеет, если в завещании не предусматривается обратное, что почти невозможно. Дженевив Фолкнер не имеет права на долю в наследстве Харрингтона Фолкнера. Другими словами, у нее не было причин убивать его.

– Я спрашивал совсем не об этом, – усмехнулся Мейсон.

– А я дал вам такой ответ, – улыбнулся Диксон.

Раздался легкий стук в дверь, и мгновение спустя дверь открылась. В комнату, не дожидаясь ответа, с уверенностью хозяйки вошла женщина.

Диксон нахмурился.

– Сегодня я не буду ничего диктовать, мисс Смит, – сказал он.

Мейсон повернулся и посмотрел на вошедшую женщину. Она была стройной и очень привлекательной, в возрасте между сорока пятью и пятьюдесятью годами. Мейсон заметил, как по ее лицу скользнуло выражение изумления.