– Я не хотела, чтобы кто-либо видел содержимое сумочки, поэтому достала банкноту за три-четыре квартала от отеля… прикинула показания счетчика.

– Примерно доллар?

Салли открыла было рот, но потом просто кивнула.

– Делла Стрит говорила, что таксист как-то странно посмотрел на банкноту, потом что-то вам сказал, рассмеялся и положил деньги в карман. Не думаю, что он вел бы себя подобным образом, если бы вы дали ему один доллар.

– Что же я ему дала, по-вашему?

– Двухдолларовую банкноту.

– Нет, один доллар.

– Вы говорили об этом в полиции?

– Нет.

– Вас спрашивали?

– Нет.

– Я считаю, что вы расплатились двухдолларовой банкнотой, – сказал Мейсон. – Значит, счетчик показывал не пятьдесят-шестьдесят центов, как было бы, если бы вы ехали до отеля «Келлинджер» от того ресторанчика неподалеку от Управления полиции, а доллар восемьдесят центов. Вы куда-то заезжали, как мне кажется.

Ее взгляд был вызывающе дерзок.

– Вы заезжали к Тому Гридли – в меблированные комнаты или на квартиру, в зависимости от того, где он живет.

Она опустила глаза.

– Неужели вы не понимаете, что полиция проследит за каждым вашим шагом? – терпеливо стал объяснять Мейсон. – Полицейским не составит труда найти такси, на котором вы приехали, в отель «Келлинджер»; они выяснят все, что вы делали. Они прочешут город, как частым гребнем, и найдут таксиста, который привез вас в отель. Он запомнит эту поездку – особенно если вы дали ему двухдолларовую банкноту, и он сказал что-нибудь о том, что такие купюры приносят несчастье.

Салли явно занервничала.

– Вам стоит рассказать правду хотя бы мне.

– Хорошо, – кивнула Салли. – Я заезжала к Тому.

– И взяли револьвер.