Глава одиннадцатая

Глава одиннадцатая

Эрика тормознула и остановила свою непрезентабельную крошечную машину. Потом она дала задний ход и остановилась снова. Она с интересом поглядела на носок мужской туфли, выглядывавшей из зарослей травы и папоротника, потом перевела взгляд на пустынный ландшафт и на белеющую, прямую как стрела, дорогу, по сторонам которой посверкивали на солнце ограничители скорости.

— Можете вылезать, — сказала она, — на целые мили вокруг нет ни одной живой души.

Носок туфли исчез, и из-за кустов появилась удивленная мужская физиономия.

— Уф! Теперь я могу вздохнуть с облегчением. А то я уж думала, что вы мертвый.

— Откуда вы узнали, что это я? Вы же знали, что это я?

— Конечно, знала. У вас на подошве одной туфли такая смешная загогулина — в том месте, где был ценник приклеен. Я заметила ее еще тогда, когда вы лежали на полу у отца в кабинете.

— Ах вот вы кто. Вы прекрасный детектив.

— А вы никуда не годный беглец. Вашу ногу просто нельзя не заметить.

— Вы появились так неожиданно. Я не слышал вашей машины и опомнился, когда она на меня уже чуть не наехала.

— Вы что, глухой? Бедная Тинни — над ней все графство потешается. В наших местах она такая же достопримечательность, как шляпка леди Миддлвей или коллекция раковин старого мистера Дина.

— А почему Тинни?

— Она когда-то была Кристиной, ну а потом… потом одряхлела и стала Тинни. Вы просто не могли ее не слышать.

— Наверное, я на какое-то время задремал. Я… я немножко недосыпаю.

— Еще бы. Есть хотите?

— Это чисто теоретический вопрос или у вас есть что-нибудь съестное?

Эрика засунула руку в машину и извлекла полдюжины булочек, баночку с консервированным языком, граммов двести масла и шесть помидоров.

— Консервный нож я забыла. Стукните по крышке чем-нибудь острым, и она проткнется.

Она деловито разрезала булочку перочинным ножиком и стала ее намазывать маслом.