Нельзя было прямо расспрашивать о неизвестном бродяге, который, возможно, украл пальто. Другое дело — искать починщика фарфора: тут все было законно и не могло вызвать лишних подозрений и удивления. Потому ей понадобилось всего лишь полтора часа, чтобы очутиться лицом к лицу с Харрогейтом. Это заняло бы у нее еще меньше времени, но палатка оказалась далеко от проезжих дорог. Сначала по колее, пробитой через лес, — колее, непреодолимой даже для видавшей виды Тинни, — потом через пустошь, заросшую папоротником, откуда открывался вид на долину Мидвей, потом снова через лес к вырубке, где ручей впадал в темный, стоячий пруд. Эрика предпочла бы, чтобы палатка была не в лесу. С раннего детства она ничего не боялась (она была из тех детей, о которых взрослые обычно говорят, что они бесчувственные), но леса не любила. Она предпочитала открытые пространства, где далеко видно вокруг. И хотя прозрачный ручей весело сверкал на солнце, пруд в тени был глубокий, таинственный и казался зловещим. Это была чаша темной воды, на которую неожиданно можешь наткнуться скорее где-нибудь в Суррее, а не в Кенте.

Когда она подошла к вырубке с маленькой танцовщицей в руке, навстречу ей выскочил пес, оглашая тишину истерическим протестующим лаем. На шум из палатки вышла женщина и, стоя у входа, стала смотреть на приближающуюся Эрику. Она была высокая, широкоплечая, держалась очень прямо, и у Эрики возникла абсурдная мысль, что от нее ждут не иначе как реверанса.

— Добрый день! — весело крикнула она сквозь собачий лай. Но женщина стояла молча. — У меня тут одна фарфоровая вещица… Послушайте, вы не можете как-нибудь успокоить собаку?

Она подошла совсем близко, и лишь собачий лай отделял их теперь друг от друга.

Женщина пнула собаку в бок, раздался визг, и наступило молчание. Снова стало слышно, как журчит ручей.

Эрика протянула статуэтку.

— Гарри! — крикнула женщина, не сводя черных глаз с Эрики.

Гарри показался на пороге — маленький, верткий мужчина, с налитыми кровью глазами, явно не в духе.

— Работа для тебя.

— Я не работаю, — отозвался Гарри и сплюнул.

— Извините. Мне сказали, что вы чините такие вещи.

Женщина взяла из рук Эрики разбитую статуэтку и произнесла:

— Не слушайте его, работает он как надо.

Гарри снова сплюнул и взял вещицу.

— А деньги у вас есть, чтобы заплатить? — спросил он с раздражением.

— Сколько за это?

— Два шиллинга.

— Два с половиной, — сказала женщина.

— Столько у меня есть.

Он ушел в палатку, но женщина по-прежнему стояла, загораживая собой вход, так что Эрика не могла увидеть, что там внутри, и войти тоже не могла. Мысленно она заранее представляла, как войдет в палатку и увидит в углу сложенное пальто. Но не тут-то было.