Ответа нет, но, кажется, теперь все изменилось. Все может происходить только в моей голове, однако у меня не пропадает ощущение, что это место слушает меня. Я иду в ванную и присаживаюсь на корточки у умывальника, ощупываю фарфоровую поверхность, как полицейский обыскивает ноги подозреваемого. Ищу провода.

Ничего.

Я лихорадочно проверяю шкаф с бельем, вытаскиваю аккуратно сложенные полотенца, бросаю их на пол, но и там ничего нет. Нет распределительной коробки, напоминающей злобного паука, связанного своей паутиной со множеством злых детенышей по всей квартире.

Впрочем, я понимаю, что они не повторили бы той же самой ошибки, проложив провода в тех местах, где я находила их раньше. Я отвинчиваю осветительные приборы один за другим. Ничего. В кухне, в спальне, в прихожей тоже.

Я смотрю на свой телефон, лежащий на кофейном столике. Конечно. Они могут слушать через микрофон на смартфоне. Это так же просто, как загрузить приложение, и вы никогда не узнаете, как они провернули подобное.

73

К возвращению Патрика я уже все прибрала. Полотенца и простыни снова аккуратно сложены в шкафу, светильники собраны, а я на диване учу роль.

– Привет, – говорит он, подходя поцеловать меня. – Как прошла сегодняшняя репетиция?

– Очень хорошо, – легко отвечаю я. – Эйдан говорил о некоторых произведениях, способных вызвать у нас прилив вдохновения. Мы смотрели старые пленки с «Весной священной» Стравинского.

– Того Стравинского, который спровоцировал в свое время бунт?

Я киваю.

– И мы говорили о том, должна ли быть в искусстве самоцензура. Нормально ли показывать самоубийство на сцене, если таким образом мы можем побудить кого-то из зрителей повторить этот поступок. В большинстве этих дискуссий Лоренс и Няша оказывались на противоположных сторонах. Няша считает, что мы все должны нести ответственность за наши действия, а Лоренс утверждает, что мы не можем отвечать за поступки других людей.

– Это очень напоминает один из моих семинаров первого года, – говорит Патрик со вздохом.

Я смотрю, как он идет на кухню и начинает доставать ингредиенты из шкафов.

– Многие режиссеры так начинают. Потом мы перейдем к играм на доверие.

– Игры на доверие, – повторяет он, глядя на меня с улыбкой. – Мы с тобой, насколько я помню, играли в некоторые.

– Верно. Полагаю, их в свое время предложила Кэтрин.

Патрик кивает.

– Я сегодня видела Фрэнка Дурбана, – небрежно добавляю я.

– Фрэнка? Где?