Однако сомнения вернулись холодной ночью в лагере. Тогда суровые люди были нужны, но если бы они победили, теперь у руля стояли бы такие, как Эстабло? Отец Эдуардо сказал, что марксизм — это ложная вера. Сам Берни никогда не понимал до конца сути диалектического материализма и знал, что многие коммунисты тоже ничего в этом не смыслят, доктрина была сложная. Но коммунизм — не вера; в противоположность католицизму он основан на глубоком понимании реальности, материального мира.

Берни ворочался на нарах. Он пытался не думать о Барбаре. Мысли о ней причиняли слишком сильную боль, но ее лицо до сих пор иногда вставало у него перед глазами. Воспоминания о Барбаре неизменно вызывали у него чувство вины. Он ее бросил. Берни представлял, что она вернулась в Англию или в Швейцарию и теперь живет в окружении фашистских государств. Бывало, он говорил, что она ничего не понимает, сегодня же задумался: а сам-то он много смыслит? Берни вызвал в памяти образ, которым давно стал успокаиваться, он часто делал так, когда не мог заснуть. Это была сцена из кинохроники, которую он видел в Лондоне: тракторы едут по бескрайним русским полям пшеницы, а за ними идут поющие работники и собирают скошенные колосья.

Глава 29

Глава 29

Рано утром Сэнди заехал за Гарри. Был холодный ясный день, солнце стояло низко на ярко-голубом небе. Сэнди вылез из своего «паккарда» и пожал Гарри руку. Он был в теплом пальто из верблюжьей шерсти и шелковом шарфе, смазанные маслом волосы блестели в солнечных лучах. Вид он имел довольный, ранний выезд явно взбодрил его.

— Фантастическое утро! — воскликнул Сэнди, глядя на небо. — Зимой такое бывает не часто.

Они ехали на северо-восток от Мадрида, поднимались в горы Гвадаррама.

— Не хочешь как-нибудь снова зайти к нам пообедать? — спросил Сэнди. — Только мы и Барбара. Она все еще немного не в духе. Я подумал, это подняло бы ей настроение.

— Было бы здорово. — Гарри сделал глубокий вдох. — Благодарю тебя за то, что берешь меня в дело.

— Не стоит, — покровительственно ответил Сэнди и улыбнулся.

Наконец добрались до перевала. Возвышавшиеся по сторонам от них горные вершины уже покрылись снегом. Потом начался спуск, они проехали вдоль голых коричневых полей, миновали Сеговию и повернули на запад, к Санта-Мария-ла-Реал. Машин было мало, сельская местность — тихая и пустынная. Картина напомнила Гарри день приезда, путь в Мадрид с Толхерстом.

Через час Сэнди свернул на пыльную грунтовую дорогу, которая петляла между низкими холмами.

— Боюсь, сейчас нам немного порастрясет кости. До прииска еще полчаса ехать.