Аристов лукаво улыбнулся.

– Удел любого ученого делать мечты человечества явью – сказал он – ваш ведь тоже, не так ли? А перспектива смерти великий мотиватор.

Доктор натянуто засмеялся и вежливо кивнув отошел к другим гостям, вероятно, чтобы они не чувствовали себя брошенными. Кристина видела, как он, подобно ветру парил от одного к другому, всем раздавая комплименты и всем улыбаясь, только каждому по-разному, чтобы гость ощущал себя уникальным на вечере. Старый прием, но действенный.

Взгляд Кристины скользил по широкому залу и стенам, на которых застыли с выражениями жутких страданий лица грешников. Всё пространство вокруг заволокло дымкой. Ощущался какой-то дурманящий аромат, который, однако приводил гостей в экстаз и только раскрепощал их. Стараясь делать самый что ни на есть равнодушный вид, девушка стала прогуливаться по залу.

Действительно это был какой-то дантовский Ад, только в исполнении Аристова поэтическое видение уступало месту извращенному греховному воспеванию. Даже сам Сатана не мог бы сделать красочнее свое пристанище, чем творение этого доктора.

На пути Кристины возник чудовищных размеров бассейн до краев, наполненный красной жидкостью, которая выплескивалась из пасти какого-то морского чудовища. Девушка почувствовала одуряющий и приторно-тяжелый запах крови. Гости, кто обнаженный, кто в одежде с криками и смехом ныряли в этот кровавый бассейн и начинали брызгать его содержимым друг в друга, стараясь как можно больше выкупаться. В бассейне звенел хохот, который смешивался с вскриками и похотливыми стонами. Седьмой круг Ада, вспомнила Кристина, река Флагетон. Вот только там грешники страдали. Здесь же развлекались. Её первое впечатление оказалось верным.

Отвернув в немом отвращении голову, Кристина увидела молоденькую девочку в школьной форме. Она была цепями прикована к дереву и двое мужчин в смокингах и масках облизывали языками её бедра. В этой интермедии были поменяны роли – невинность была грехом, а похоть добродетелью. Только актеров здесь не было. Все вокруг были уважаемыми людьми, так старательно скрывающими свои преступные желания за маской добропорядочности лоснящегося смокинга. Прав был Бальзак – ничто нас так не связывает, как наши пороки.

Всё вокруг было совершеннейшей, бесконечной кутерьмой, словно бы кто-то оживил картины Босха. Голова Кристины начала кружиться от всего этого и стала неимоверно тяжёлой. Её пронзило чувство, что как будто всё, что она здесь видела сейчас превратилось в камень и этот камень придавил ей грудь. Девушка в усталости оперлась о колонну и закрыв глаза немного выдохнула.