– Вполне возможно – ответила Кристина – в этих местах вообще много чудного и древнего. Люди покинули эти места много лет назад и теперь сама природа властвует тут.

Глубоко за полдень, наконец тропа привела их к крутому склону, который поднимался будто мост над пропастью. Сверху склона торчали словно острые клыки, вздымающиеся в высь каменные осколки. Более прятаться уже было бессмысленно. Оставалось надеяться, что у входа их не ожидают.

Когда-то, ещё в старые времена основания города, в конце XVIII века, эти катакомбы представляли собой масштабные каменоломни, которые были прорыты для добычи известняка, нужного при строительстве города. Именно благодаря этому камню Ольвию и прозвали «Масляный город», за теплый желтый цвет.

Время шло. Проходили года, столетия. Рабочие стали всё глубже проникать в толщу пароды, что вызвало геологические аномалии, которые угрожали городу катаклизмами. И добычу камня запретили. Рабочие ушли, а каменоломни остались. Потом пришла гражданская война и каменоломни стали прибежищем для жителей, которые прятались от ужасов красного террора. Позже в великую отечественную эти катакомбы стали домом уже для красных партизан, которые боролись с нацисткой нечестью. С этим был связан самый славный период катакомб. Здесь сделали даже музей партизанской славы. А потом, уже перед самой независимостью произошла та памятная авария на Ольвийской АЭС. Люди бежали из этих мест. Дома рушились. Разрушился и музей. Брошенный и никому не нужный. Только сами катакомбы остались, пугая своим видом чутких южных жителей. Никто сюда уже больше не ходил, кроме сталкеров и диггеров, которые время от времени исследовали эти места в поисках брошенного оружия.

– Мне рассказывали, что эти каменоломни получили свое название оттого, что здесь хоронили похищенных и убитых девушек – деловито сообщил Кирсанов – кто-нибудь про это слышал?

– Эти места часто служили прибежищем для контрабандистов и прочих преступников – отозвалась Ксения – они складировали здесь товары, в том числе и похищенных девушек, чтобы потом продавать на невольничьи рынки и в бордели Стамбула, говорят, что некоторые из пленниц кончали жизнь самоубийством.

Кристина многозначительно пожала плечами.

– О катакомбах ходят десятки легенд – заметила девушка – у местных они всегда пользовались дурной славой. Не думаю, что всем из них можно верить, однако сегодня мне… как-то… неспокойно. Будьте начеку!

Потребовалось некоторое время, чтобы подняться вверх по склону и оказаться перед черным зияющим провалом в желтом камне. Откуда дул холодный свистящий ветер.