Когда дым рассеялся. Беглецы увидели, почему их не преследовали.

* * *

Наташа сидела в просторном кожаном кресле перед потрескивающим камином в небольшом трактире при гостинице, в которой они остановились на ночлег и наслаждалась местным колоритом. Она знала, что в каждом маленьком городке, подобном этому, обязательно есть место, где усталый путник может приклонить голову или выпровоженный из дома муж может пойти чихвостить свою сварливую жену, ну и обязательно конечно, там должен быть невзрачного вида старичок, который будет рассказывать городские легенды всем интересующимся. Этот трактир, называвшийся «Последняя гавань Элизабет» и являл собой типичный пример такого места.

Трактир был разделен на три этажа и начинался с кладовой, куда очевидно складывали еду и напитки. Налево от лестницы в кладовую шел проход в главный зал, который вмещал в себя с десяток деревянных столиков с придвинутыми к ним длинными деревянными же скамейками. В дальнем углу зала располагался большой кирпичный камин с черной чугунной решеткой, от которого поступало тепло по всему залу. Над камином, на полке стояли часы, а над часами, где когда-то очевидно весела картина, теперь весела плазменная панель телевизора и завсегдатаи могли здесь смотреть матчи национальной хоккейной лиги, о чём свидетельствовала табличка при входе. Перед камином стояли два кресла на дубовых ножках с бордовой обивкой, а прямо слева стоял диван, накрытой меховой шкурой.

Напротив дивана располагалась барная стойка, которую усердно протирал лысоватый хозяин трактира, одетый по моде 50-х. Возле стойки толпилось с десяток мужчин, которые что-то оживленно обсуждали. Из-за спины мужчины можно было так же увидеть небольшую дверь кухни, из которой шёл легкий дымок.

Вытянув ноги ближе к огню, Наташа размышляла о прелестях вот такой вот деревенской жизни, пока из пелены мыслей её не позвал скрипучий голос.

– На это кресло уже давно никто не садился, юная леди – услышала она.

Наташа подняла голову. На неё смотрел невзрачного вида старичок лет восьмидесяти в поношенном сером костюме, больших круглых очках и плоской серой кепке, сдвинутой на самый лоб. В руке он держал две кружки с пивом.

– Почему же? – поинтересовалась девушка, жестом приглашая гостя присесть рядом.

Старик всплеснул руками, чуть не выплеснув пиво.

– О – протянул он – значит вы не местная, оно-то сразу видно. На этом самом кресле сидела девушка, вашего возраста, такая же юная и красивая и у неё был юноша, который очень её любил, но родители не позволяли им быть вместе, и они пришли сюда, чтобы скрыться. Однако отец девушки нашел их и убил юношу, а девушка не в силах вынести горя заколола себя ножом, на глазах у отца. И теперь её дух постоянно живет в этом трактире. Он поэтому и называется «Последняя гавань Элизабет». А сидела она в свой последней вечер, прямо на этом кресле, и на него бедняжка упала, когда пронзила себя ножом. Поэтому местные на это кресло не садятся.