На ужин им подали какую-то похлёбку на свином бульоне, яблоки, хлеб и солонину. Не бог весть что, конечно, но после нескольких дней блужданий по лесам, болотам и пещерам горячий суп казался настоящим пиром. Кристина понимала, что местные люди, и так питаются редко, судя по их изможденному виду.

Прислуживал гостям мужчина в изношенных джинсах и засаленной майке без рукавов, перевязанной толстым ремнем, за которым торчал одноручный топор. Его чуть тронутые сединой волосы были кое-как сплетены в тугой хвост. Возраст же мужчины определить было нельзя. Он мог быть и очень старый, а мог быть и средних лет. У этих людей не было ничего, поняла Кристина, даже возраста. Было только очевидное желание выжить. Однако, возможно, что именно это желание и толкало их вперед.

– Что это за место? – спросила Кристина.

– Местные прозвали его «Адашевка» – коротко пояснил Верховский – в честь генерала Адашева. Директория не рекламирует это местечко среди пропагандистского великолепия. Это по приказу Адашева фермеров согнали с их земель, когда Директория национализировала земельные наделы в Республике. Всех, кто сопротивлялся, арестовали за измену и казнили. Теперь это место обитания лишних людей. Присаживайтесь. Ужин готов. Вино, хлеб, фрукты. Как говорится, чем богаты.

Верховский усадил гостей рядом с собой, но за едой предпочел обойтись уже без разговоров бросая только длинные взгляды, на каждого из гостей, а вот жители пещеры засыпали вопросами. Кристина рассказывала много, но о поисках медальона и клинике она не упоминала, больше отвечая вопросом на вопрос и распространяясь о мужестве обитателей катакомб в их подземном приключении. Местных особенно взволновал рассказ об облаве. Люди, перебивая друг друга, стали делиться предположениями о мотивах Секуритаты, Кристина о своих подозрениях предпочла не распространятся.

Трапеза проходила в какой-то иной, непривычной атмосфере пьянящей свободы. Вино согревало кровь, а пряный аромат солонины с хрустящим хлебом очищал мысли. Снори после сиял, как масляный блин и даже принялся довольно мурлыкать. На душе впервые за много дней стало легко и весело.

Однако, какие поразительно красивые вещи можно заметить в таком девственном спокойствии и понять их истинную цену, которая теряется в суете обыденной беготни. Кристину продолжал удивлять этот мир.

Гости интересовались, чем живут эти обитатели пещер и на что надеются в своей борьбе? Те отвечали, что надежда – это то немногое, что у них ещё осталось, чтобы отстрочить последний день. Тень, расползавшаяся из города всё, крепнет, а свободные люди слабеют.