Последний его соплеменник не выдержал.
– Послушай, Горихвостка, – обратился он тогда к птице. – Вот уже много времени я бегу за тобой. Не пора ли дать огонь? Я никогда не делал ничего дурного. Я оказался самым выносливым.
– Послушай, Горихвостка, – обратился он тогда к птице. – Вот уже много времени я бегу за тобой. Не пора ли дать огонь? Я никогда не делал ничего дурного. Я оказался самым выносливым.
– Все это верно, – отозвалась Горихвостка. – Но огня ты не получишь. Потому что заботишься только о себе.
– Все это верно, – отозвалась Горихвостка. – Но огня ты не получишь. Потому что заботишься только о себе.
И Горихвостка вернулась в покинутое стойбище, оставив самого выносливого человека одного, далеко от собственного дома.
И Горихвостка вернулась в покинутое стойбище, оставив самого выносливого человека одного, далеко от собственного дома.
Птица подлетела к жилищу, в котором оставалась молодая женщина, не принимавшая участия в состязании, и спросила:
Птица подлетела к жилищу, в котором оставалась молодая женщина, не принимавшая участия в состязании, и спросила:
– Почему ты не последовала за своими соплеменниками?
– Почему ты не последовала за своими соплеменниками?
– Я не могла оставить больного отца. Я должна была его кормить и ухаживать за ним.
– Я не могла оставить больного отца. Я должна была его кормить и ухаживать за ним.
– А где твои ветки? – спросила птица.
– А где твои ветки? – спросила птица.
У меня только одна ветка. Я не могла собрать больше.
У меня только одна ветка. Я не могла собрать больше.
Горихвостка дотронулась до ветки своим жарким хвостом, и яркое пламя осветило жилище.