Воротынцев подошел к Анастасии сзади и обнял её за плечи.

– Именно так – сказал офицер – видите ли, господин Штильхарт, у меня есть дар. Я на подсознательном уровне чувствую в чем слабость человека. У Натальи Владимировны это эмоции и тяга к справедливости. У нас с Анастасией Николаевной успех любой ценой. Так что, дав этой прелестной девушке, то, что ей нужно, я получил то, что мне нужно и теперь использую её таланты, ум и женские чары.

Воротынцев с нежностью хищника провел ладонью по щеке девушки.

– Женщины всегда многое решали – сказал он – Не стоит недооценивать их эмоциональную природу. Возможно, если бы не Наталья Владимировна, мы бы так и не поняли, где медальон. Поверьте, мы вам очень признательны. Благодаря вам, нам не пришлось обшаривать всю лодку целиком. Впрочем, мы заговорились, а цель нашего совместного присутствия тут не изменилась. Отдайте медальон!

– Можно последний вопрос – спросил Штильхарт – Как вы планируете объяснить свою операцию?

Воротынцев притворно вздрогнул, как будто вспомнил про что-то важное.

– Ах да – сказал он – Бежавшая от законного возмездия военная преступница Алин Авонамйелус совершила, как она считает справедливое возмездие по отношению к столь ненавидимому ей генералу Самуэлю Тайберту. Она застрелила его, а затем скрылась в своей родной деревне. Индейские власти отказались выдавать её и естественно пришлось провести антитеррористическую операцию. В которой все внутренние террористы были уничтожены. Как вам сюжет, а генерал Тайберт?

Тайберт плотоядно ухмыльнулся.

– Весьма впечатляет! – сказал он. – но, постойте мы же с вами договаривались… – внезапно улыбка слетела с его лица, и он в задумчивости повернулся к Воротынцеву:

– Постойте, но это же означает, что я должен…

– Умереть, – кивнул Воротынцев.

И выстрелил в Тайберта. Генерал охнул и свалился в пыль площади.

Воротынцев улыбнулся пленникам.

– Достаточно ловко – заметил офицер – не находите?

Штильхарт мрачно хмыкнул.

– Потрясающе, – сказал он. – Я в полном восторге. Это тоже часть плана?

Воротынцев покачал головой.

– Синтез импровизации с мгновенным анализом, – пояснил он. – Отныне труп господина Тайберта будет служить нам гораздо лучше, чем живой человек.

– Уверен, ваш предок, комиссар Лакцис, гордился бы вами, – заметил Штильхарт.

Воротынцев удивленно поднял брови.